Глава 1

Утром, накануне полнолуния, теперь она уже может сказать, а раньше не отдавала отчёт тому, какие силы подбросили ей, Валентине, под руку именно эту газету, именно с этим судьбоносным объявлением: “Снимаю порчу, сглаз, нормализую семейные отношения, лечу, обучаю”. Всё перечисленное было слово в слово именно то, что срочно требовалось Валентине, особенно в последнее время. И сейчас ощущение грядущих перемен повело Валентину Андреевну к окну, где она любила позевать (в обоих смыслах этого слова), потом затащило в ванную комнату, притянуло к шифоньеру и, минуя кухню (не до аппетита) - вытолкнуло на лестничную площадку её первого этажа.
- Только бы мужчина...- прошептали красивые губки Валентины Андреевны. Но, куда там: до везения ли? Встретилась женщина, да ещё какая - бомж с нулевого этажа, то есть с подвала. Серафима, как величала себя эта особа, была одета в более чем приличное пальто, снятое с чьего-то, будем надеяться - тёплого плеча и, важничая, она безжалостно рассекла пространство прямо перед носом Валентины Андреевны.
Четыре года, как двадцатый век разменял свою последнюю десятку. На начальном этапе, попытки построить постсоветскую демократию выбросили на улицы российских городов толпы людей, в основном русской национальности. Вынужденные переехать «поближе к своим», люди за бесценок продавали свои обустроенные гнёзда в бывших союзных республиках, и… оказались не в состоянии приобрести жильё в России, и, естественно, устроиться на работу. Теперь, подобные Серафимы стали неотъемлемой частью подвалов многоэтажек, в лучшем случае - переполненных коммуналок, а в худшем – жителей уличных теплосетей – «люков». Местные жители, по мере возможности и желания, подкармливали бомжей, делились одеждой, спасительной в данном сибирском климате; особо приличных, рискуя, даже пристраивали на временную работу…
Но сегодняшним утром, для Валентины Андреевны, факт оставался фактом: женщина встретилась первой и, судя по примете, день ожидали неудачи...
- Итак, - репетировала Валентина Андреевна, - сглаженной и порченой я себя ощущаю с детства, семейные отношения нуждаются в реанимации вот уже десять лет, точно. Вернее, отношения с благоверным... По этим причинам прошу обучить меня дару ясно и предвидения. Я уже неоднократно, помимо своей воли, проезжая мимо конторы мужа, ясно видела, как он усаживает в свою машину длинновязую девушку с сальной чёлкой от самого темечка, приобнимая и игриво целуя её в щёчку...Многое вижу,чувствую и молчу...

Знахаркой оказалась экзальтированная дама бальзаковского возраста с тёмными глазами на легком выкате и почти верблюжьей походкой. Первый горб был - застарелый остеохондроз шейного отдела позвоночника, а под вторым (невидимым обычным глазом) она, прямо таки, прогибала свою костлявую спину. Именно в нём, наверно, сосредотачивалась тяжесть всех её личных проблем, проблем пациентов и чего-то большего... Она слушала с отрешённо- скучающим видом, как будто заранее знала, какую следующую фразу выстроит взволнованная Валентина Андреевна. Не перебивала её, только изредка слегка кивала косматой головой и то, скорее всего, в такт каким-то своим мыслям... Только однажды, за весь получасовой Валентинин монолог, крючковатый нос знахарки адекватно дёрнулся, ноздри расширились, будто она вдохнула в себя витающую Валентинину энергию, а может быть, она просто хотела чихнуть сама по себе или на всё их общение вместе взятое? Кто его знает. Валентина закруглилась, достав чистенький носовой платочек из своей красивой сумочки своей красивой ручкой, вытерла свою красивую слёзку...
Знахарка зевнула одними ноздрями и заметила:
- Вы пропустили из периода детства свое падение с лошади, далее не упомянули о желании иметь третьего ребенка и вообще я впервые встречаюсь с женщиной ни разу не изменившей мужу за двадцать лет совместного прозябания. Знахарка слегка задумалась, естественно, не вслух: «Отвороты, привороты... Чушь собачья! Убеждать, что она нужна мужу, как он ей - только время тратить: она его больше устраивает, как домохозяйка... Посоветовать заиметь любовника? - такая верная ещё и обидится. Слишком доверчивая, без второго дна, простота святая... Жаль бабу, чем же ей помочь, вороне пребелой?»
- Я действительно Sancta simplycytas (cвятая простота /лат./.)… Нет, скорее - ворона, отбеленная временем да истерзанная нервотрёпками, - подтвердила Валентина Андреевна, осознавая, что знахарка - то вслух не говорит!.. Они обе изумлённо уставились друг на друга... У Валентины Андреевны нервным ознобом начало сводить внутренности, захотелось просто физически выпрыгнуть из самой себя, только бы срочно скрыться - с глаз долой - от этой мистической тётки и её сумбурно обставленной комнаты... Но тут глаза Иисуса, на старинной иконе, властно притянули её внимание своим мудрым спокойствием... И тормоза Валентины Андреевны скрипнули...
Знахарка ухмыльнулась: - У самой-то способностей хоть отбавляй!
Зачем ходить по людям, от дел праведных отрывать? - она по-
доброму улыбнулась. – Возьми, голуба, свои пятьдесят рублей и
удачу в придачу! За дверь хозяйка вышла первой, а спустя минуту, добавила вслед Валентине Андреевне: «У Вас свой Учитель есть, осознаете? Свой!». Дверь за ней захлопнулась основательно, как люк танка.
- Сходила, называется... «полечилась» и «научилась»,- опомнилась
Валентина Андреевна уже на троллейбусной остановке. Ей до чёртиков надоедали восхищённые взгляды прохожих и “всякие милые пошлости” по поводу её симпатичной внешности. Кто им всем, людям, мешает встать пораньше, сделать причёску и вообще носить только то, что к лицу? Впрочем, производимый внешний эффект- это ведь сущая ерунда. Теоретически…
Только иногда, обрезавшись об очередную холодную нотку в голосе благоверного, она облегчённо вздыхала: Зато другие мужички, ещё замечают, в мои - то почти сорок!..
- О чём я, господи? Какие там взгляды?! Нет, чтобы толком разобраться, как я умудрилась прочитать мысли этой странной женщины? Надо же такому случиться?! Может быть, я уже того?.. Странно всё с этой знахаркой вышло, нелепо... Вот на остановке еще один странный, “прикольный” мужчина, как сказал бы мой сынок... В упор уставился на почти бабулю, вернее на её перстень, на сухой, как ветка, руке. А ведь он её давно знает и сейчас думает, как силой отнять у владелицы заветный антиквариат... Может быть, подойти, озадачить бабулю? Но я - то откуда про всё это знаю?.. Разыгралось воображение или бред после посещения?.. Что, наконец, творится с моей головой: будто тысячи мелких колючек вбиты, ноет, как отсиженная нога...
Валентина Андреевна пошла прочь от своих мыслей и автобусной остановки. Домой почти ввалилась полуживая больше от эмоциональной усталости...

«Не старят паутиночки морщин
Лицо, согретое влюблённым взглядом.
Я в этой жизни долго брёл один,
Заглядывал в глаза, как за ограду.
Я был соседом в собственном жилье,
И был слугою собственного тела...
И вот ты под гитару тихо спела,
И растворилось солнышко в тебе,
И заплясала жилка на виске
Моём, где останавливалось дуло...
К чему меня ты в эту жизнь вернула
Меж небом и землёй на волоске?

Опять стихотворение в “Сибирском вестнике”. Его! Его стихотворение, этого грустного автора с весёлым названием «Пташкин Евгений». Стихи его публикуют два раза в месяц вот уже в течение двух лет. И всегда, читая его отчаянно нежные строки, Валентина Андреевна почему-то ощущала еле уловимую свою причастность к содержанию его стихов. Кто он, этот Пташкин? В каком районе города поживает? А, вдруг, они уже встречались невзначай, или наоборот - не встретятся уже никогда?
Валентина Андреевна аккуратно вырезала из газеты очередное трогательное произведение Пташкина и воткнула его между книгами в своём рабочем шкафу. Таким образом, за два года её повышенного интереса к газетным изданиям, книжные полки стояли украшенными бумажной бахромой. Стихи легко запоминались. Потому Валентина Андреевна не боялась их потерять, даже когда порядок в её комнате наводила сама дочь Виктория, не терпящая ничего лишнего.
Со дня посещения знахарки минуло почти три недели, а полученные впечатления оставались ещё теплыми... Фраза об имеющемся у Валентины Андреевны своём Учителе не давала ей покоя днём и будоражила ночью. В конце концов, Валентина Андреевна не выдержала испытания тайнами оккультизма и, явившись в магазин “Аура”, набрала на всю свою врачебную зарплату книг. Авторы этих умных книг разнопёро вещали об одном - своём трудоёмком, неповторимом пути духовного совершенствования, о чудотворных контактах со своими неземными Учителями и о раскрытии, наконец, своих сверх способностей.
Читала книги взахлёб, начиная с Лазаревских неутешительных кармических опусов, кончая очаровательной сказкой “Анастасия”, уткнулась в “Две жизни». Затем упорно листала и переводила с русского на русский Блаватскую и Рерихов... Наконец, ощущая первые признаки неустойчивости в креплениях собственной “крыши”, вспомнила про покой. И вот уже неделю спала по ночам с Библией на груди, умиротворённая тем, что как будто что-то вновь обрела... На время... Пытливый ум Валентины Андреевны не нашёл окончательного пристанища даже в самой Книге книг! Восторгаясь оккультными способностями Иисуса, Библия корректно осуждала оккультизм в целом, как явление, и причисляла его к проискам Сатаны. Таким образом, несчастный оккультизм в сознании не менее несчастной Валентины Андреевны, превращался в слугу двух господ: Бога и Сатаны!.. - Для богочеловека Иисуса - источник чудодейства вполне определён, а для нас – «человеков» (и немножко богов) - сие ремесло несёт сомнительные почести”, - рассуждала обесточенная идеями Валентина Андреевна. Её все чаще томила грусть, и почти тоска, а вернее – предчувствие чего-то… Нарастала рассеянность, на фоне которой она, например, вчера, трижды поперчила мужу суп и нечаянно накрахмалила сыну, вместе с медицинским чепчиком, - его беленькие выходные носки. Пожалуй, долго бы ходила наша героиня под руку с депрессией, да неожиданная болезнь в итоге, стала тем счастьем, которому помогают исключительно несчастья...
Всё началось в мае, когда обуреваемая любовью к земле, Валентина Андреевна неистово трудилась на своём мичуринском участке, за чертой города в исключительно экологически чистой зоне (как ей хотелось верить). Приглянулась она одному клещу, да ещё тем местом, которое не сразу и не всем покажешь... По случаю данного происшествия, у Валентины Андреевны тут же сложилось две версии. Первая - что клещ оказался не русским и потому такой ядовитый. (В весеннее время года в городе упорно «обострялись» слухи о якобы специальном завозе, недобрыми иностранцами, патогенных клещей - с целью изничтожения великих сибирских умов, коими должно прирасти богатство России). О богатстве России, прирастающем Сибирью, говорил в своё время сам Михайло Ломоносов (как все помнят)... И вторая версия, что клещ был наш, но - туговат на ухо так как не расслышал исконно сибирский заговор против себя: “ Клещ, не кусай моё тело, не пей мою кровь т.к. моё тело - камень, моя кровь - смола”. Не будем описывать все методы первой помощи, которые доктор оказывала сама себе и с помощью знакомых инфекционистов. Факт был налицо: слегла Валентина Андреевна с жуткими головными болями, высокой температурой и прочими составными частями клещевого энцефалита и болезни Лайма. Не просто слегла, а приготовилась умирать - по причине тяжести своего физического состояния. Душевное состояние также переставало быть лёгким. И вот лежит наша Валентина Андреевна и спрашивает небесные силы, как ей выпутаться из смертельных оков? А силы, после продолжительного молчания, засылают её в непонятносознательном состоянии в какой-то солидный тибетский монастырь, как ей кажется... И “видит” блаженная Валентина Андреевна, как по чистенькой территории монастыря расхаживают туда - сюда разновозрастные монахи. Худые и озабоченные. И такие святые, что ни один не озадачился красотой Валентины Андреевны. Однако без слов, может быть как-то телепатически, монахи приняли гостью и препроводили к своему Гуру. Странно препроводили: на расстоянии ста метров одними глазами показали на дверь храма. Когда Валентина Андреевна не иначе, как занырнула в дверной проём со света солнечного в темень каменную, она чуть с ног не сбила кого-то и чуть сама не расшиблась о каменные ступени, на вершине которых восседал сам Гуру. По правую руку от Него покоилась кучка камней, по левую руку - пучки разных трав. Всего лица своего Гуру ей не показал: только пухленькие чуть шевелящиеся губы. Бородку и усы Валентина Андреевна “дорисовала” сама, чтобы было веселее, солиднее или, правду говоря, не так страшно общаться. Только наша пациентка приготовилась посветить Гуру в свои тяжкие проблемы, как Гуру остановил её кивком “дорисованной” ею же, его головы, мол «я в курсе»... Далее следовали советы: пить настой корня “Жень-Шеня”, отвар берёзовых почек и смехотерапия. Как и кто выпроводил Валентину Андреевну из монастыря, она до сих пор не помнит и не знает, как не знает и то, “дорисовывала” ли она что-либо в том своём состоянии, или на самом деле была в ином измерении, с иными способностями своего осознания... Только, как показала практика, не пошло ей впрок назначенное лечение: на “корень жизни” случилась аллергия, от берёзовых почек - упадок сил, а смех - болью отражался в голове и настораживал окружающих. Постепенно у нашей Валентины Андреевны проклюнулся вывод, что “верхи” отправили её за помощью не в “ту степь”, не по вере её... Но нет сил, у несчастной, ни обижаться, ни возмущаться на происходящее… Собирает в кулак она оставшуюся волю и встречает вот уже второе осеннее утро с надеждой на лучшее.

«Сомкнуты твои ресницы.
Что тебе, родная, снится?
Чайки, что летят на берег,
Страсти моря не поверив?

Как боюсь я расставаний!
Как боюсь я расстояний!
Без любви слова мелеют,
Крылья без любви слабеют.

Взглядом лишь тебя лаская,
В кровь о скалы разбиваясь,
Сновидения нарушу –
В море устремлюсь от суши!

Чайки не живут без моря.
Без тебя не жить мне более.
Сомкнуты твои ресницы…
Я хочу тебе присниться!» -

Пишет её любимый автор в очередной газетной публикации. Валентина Андреевна с трудом различает буквы... Любая нагрузка, в том числе и чтение, отдаются в ее голове почти колокольным звоном. Удары следуют один за другим, и, кажется, разносят вдребезги и без того хрупкий её черепок. Усталость сменяется безысходностью… Валентину Андреевну давно выписали из больницы, и теперь она лежит в их с Павлом пятнадцатиметровой спальной комнате и чувствует нарастающее раздражение ещё недавно внимательного супруга. Теперь Павел уходит на работу, как можно раньше, а возвращается, как возможно позже. Объяснений не даёт, а Валентина Андреевна их и не требует, чтобы “не ставить человека в неудобное положение”... Посещающие Валентину Андреевну доктора всё чаще пребывают в молчании и многозначительной отстранённости. Друзья прячут глаза за избитыми “держись” и “все будет нормально”. Дети?.. Валентина Андреевна ещё смотрит на Викторию и Петра, как на свой единственно верный оплот. Но и верность «оплота» день ото дня тает, как прошлогодний снег. Сын - студент срочно берёт дополнительные дежурства в больнице (на витамины любимой маме, а, скорее всего, на посещение кафе с очередной любимой девушкой). После дежурств, усталый и раздражённый, Петя мечется по квартире или спит «без задних ног». Самая терпеливая - дочь - ещё готовит обед. Но уже, при случае, многозначительно гремит грязной посудой. Вдобавок, неожиданно всплывшая первая Викина любовь утаскивает дочь из погрустневшего дома с частотой геометрической прогрессии.… Свои тоскливые, как собачья песня, дни, Валентина Андреевна скрашивает иногда телевизором, а в основном-радио.
В одной из утренних радиопередач она услышала знакомые строки, читаемые мужским голосом, крайне эмоционально бездарно, как положено автору:

«Мелькают рельсы, поезда,
Но нет конца пути…
Тебя встречаю, как всегда,
Но не кому прийти…
Пытаюсь ожиданьем лгать,
И верить этой лжи…
И слышу маму: «Плачь – не плачь,
Не научила жить…».

- Это он! - и без того слабенькое сердечко Валентины Андреевны заколотилось в похудевшей её груди. - Вот как он звучит, этот Пташкин! Вот как поёт птичка моя далёкая, - причитала больная. Она, вдруг, сейчас, за не первый месяц своего недуга, вновь отчётливо ощутила себя женщиной! Ещё минуту Пташкин был в эфире, а затем диктор ответственно объявила о творческом вечере местной знаменитости и сообщила любителям его поэзии место и время предстоящей встречи с Евгением Пташкиным.
- Быть, непременно быть на этой встрече! - поставила себе задачу номер один утомлённая болезнью Валентина Андреевна. Где - то, глубоко в уме, она понимала нереальность своего проекта, но сладкая мечта - это всё же кое - что по сравнению ни с чем...
Валентина Андреевна тренировала себя на подъем с кровати, но ноги её были слабы и непонятливы. Она пыталась навести макияж на своем потускневшем лице, но руки отвечали тем же... Сквозь всхлипывания, сетования и причитания мужала душонка нашей Валентины Андреевны не по дням, а по часам, так как до заветной встречи оставалось всего - то десять деньков... Кто поможет? Кто подскажет несчастной, как ей вырваться из оков недуга?

“Мешай, мешай - помешивай,
Ветшай, ветшай - посмешивай,
Ищи, свищи - прокладывай,
Пищи, пищи - закладывай...
Расти, расти - вынашивай.
Спасти, прости, - не спрашивай!..” –

как заезженная пластинка крутились в голове Валентины Андреевны самые пессимистичные строки грустной поэзии Пташкина. К концу пятого дня борьбы за подъем с постели, страдалица сникла...
День этот, как все дни великих печальных свершений в произведениях Шекспира, пришёлся на полнолуние. Голова Валентины Андреевны болела с особой выразительностью. Боль вырывала стоны. Больная уже не причитала и не сетовала на свою судьбу... У постели её стояли две табуретки, на которых покоились: ещё утренние гренки, обеденный почти целый суп в тарелке. Под её кроватью мокрело судно. У изголовья нетронутым лежал рулончик свежих газет. А со стены напротив, всё теми же проницательно - понимающими глазами, смотрело изображение Иисуса. Именно то изображение, где Он был запечатлён не поучительно - назидательным с раскрытой книгой в руке, а тем, иным, уже после распятия: с окровавленными от ран кистями, смиренно - мудрым и всепрощающим взором из вечности... Эту иконку Валентина Андреевна выискивала ни один год по киоскам, магазинам и церквям. Её нутро напрочь отрицало все предыдущие авторские версии облика спасителя рода человеческого, даже те, что считались реликвиями и покоились в храмах и музеях. Зато эта небольшая, неяркая иконка потрясла её своей силой, ясностью и простотой, раз и навсегда, с момента их встречи друг с другом… Кто - то подарил ей “её Иисуса” на её именно тридцати трехлетие, так и не сознавшись в этом. В больничном буфете, где она праздновала тот свой день рождения, собралось, как всегда, множество сотрудников, друзей и даже пациентов, желавших поздравить «любимого доктора» с началом её личного нового года. Валентина Андреевна особо не пыталась найти хозяина этого сюрприза, а с годами твердо уверилась в том, что э т а иконка ей была послана свыше…
Окончательно осознав, что она, Валентина Андреевна, даже с божьей помощью, не сумеет побывать на творческом вечере любимого поэта, страдалица позвонила своей приятельнице Сухониной. Заядлая театралка и рыжая Таня Сухонина - в одном лице - мгновенно прониклась ситуацией и красочно выразила свою готовность посетить творческий вечер «стихоплёта», представителя пишущей братии «местного разлива» в положенный срок и, естественно, передать
этому счастливчику Валькины конфеты и её же записку. В записке, писаной рукой, как клюкой, Валентина Андреевна умоляла поэта о заочном знакомстве с ней, поясняя жизненную необходимость в этом максимально кратко «… иначе я умру…». Трудность написания, плюс волнение, сделали буквы её послания косыми и скачущими. Оттого и само письмо выглядело по-детски не солидным.
Не будем описывать всех отрицательных эмоций, которыми пропиталась, и без того не почитавшая местных литераторов, Таня Сухонина. Этот, Пташкин, попросту «проклевал» ей темечко своими бесконечными, почти бабскими ахами и охами, вставляемыми (ни к селу, ни к городу) между более ли менее сносными стихами. Он почти подпрыгнул, принимая из её рук солидную коробку Валькиных конфет, и состроил снисходительно - брезгливую мину на записку… Но обо всём этом Таня, естественно, промолчит и будет пол часа компостировать мозги обрадованной больной о том, какой замечательной была творческая встреча, и как, растроганный вниманием поэт, сокрушался, что не может сию же минуту помчаться к Валентине Андреевне (так как она просит его почему-то только о заочном знакомстве). И как, в заключение вечера, великолепный Пташкин вылетел из-за кулис с гитарой и спел собственного сочинения три песни, одну из которых посвятил «прекрасной незнакомке»… Таня, естественно, забыла упомянуть о его невыносимом певческом козлетоне и однообразности мелодий на почти хорошие слова...
Валентина Андреевна вначале восторженным комком проглотила Татьянину телефонную информацию, а затем долго, тщательно пережёвывала (по коровьему принципу) каждое услышанное слово. Внутреннего «свечения» ей хватило ровным счётом на неделю.
Словно опомнившись, болезнь, как извёстка, продолжала разъедать её беспомощное тело.
Незаметно, теперь уже вполне естественно для их семьи, Валентина Андреевна вскоре оказалась выброшенной и на хозяйственном плане: по поводу закупок продуктов питания с её мнением никто не считался. Просьбы больной принести ей «что-нибудь вкусненькое» – воспринимались, как капризы. Иногда, правда, Петя угощал её шоколадками, предназначающимися, как она правильно подозревала, его пассиям или, недавно принятой на дневное время в рабочие дни, её сиделке (молоденькой девушке-заочнице, которую где-то откопал всё тот же заботливый Петя). Девушка оказалась не болтливой, не глупой, а попросту занудной.
Если вспомнить о совсем личном Валентины Андреевны, то: в их с Павлом спальне основательно царило полное интимное затишье… Уже неоднократно, ночью, на нечаянное прикосновение Валентины Андреевны к плечу супруга, сонный мужчина называл свою благоверную каким-то женским пресным именем (которое Валентина Андреевна старалась не запомнить). Единственная её духовная зацепочка – Пташкин – и тот знакомиться с ней не торопился. Сухонина, в основном отзванивалась, чтобы лишний раз не видеть слёз ожидания в почти не видящих Валькиных глазах. Но время шло, приближалось бабье лето, и даже в бетонно-настроенной Тане Сухониной, проклюнули расточки чувственности: она явилась к Валентине и сама предложила написать письмо Пташкину прямо на редакцию известной газеты. И опять уже угасающая надежда встрепенула несчастную женщину… По истечении двух часов письмо было окончательно продиктовано, отредактировано и ещё через пол часа – отправлено ничего не подозревающему адресату. Затянуться ожидаемому ответу не позволила всё та же Татьяна. На следующий день, после отправки письма, она разузнала в редакции, где и как можно выловить Пташкина, и настигла его самым беспощадным образом возле кабинета главного редактора. Чеканным голосом, не терпящим возражения она «умоляла» растерянного Пташкина сделать один единственный звонок её умирающей подруге, так неистово полюбившей поэта. Опомнившись, Пташкин недолго поломался, наткнувшись взглядом на специально просвечивающийся полиэтиленовый пакет, в цепкой руке Сухониной (на дне пакета покоилась бутылка конька и не менее чем тридцатисантиметровая шоколадка). Торг состоялся. Тут же Валентина Андреевна получила драгоценный, короткий, слащавый звонок, смысл которого был в неуёмном желании Пташкина вести с ней чувственную переписку: с её стороны – почтой, с его - стихами на страницах полюбившейся им обоим газеты.
Воздержимся от описания восторгов Валентины Андреевны…
В одно послебабьелетовское утро Валентина Андреевна проснулась с ощущение того, что сегодня она должна лучше видеть, вернее что-то, наконец, увидеть! Первое, на что ежедневно опирался её, если можно сказать взгляд, это на стене всё то же изображение Иисуса после распятия. И, вот - чудо! Предчувствие её не подвело: она действительно отчетливо увидела нежные Его черты, отметив даже, что кровь на кистях стала менее алой. Любимое изображение выцветало…И, вдруг (откуда-то), через глубину её подсознания(?) до её же сознания «достучались» её же голосом, чьи-то слова: «Только терпение и смирение спасут тебя. Увидишь!».
- Как, когда увижу?! – Валентина Андреевна замерла в ожидании дальнейших слов. Но их более не последовало…
- «Галики» нашли…Вот и «галиков» дождалась, - шептала себе под нос Валентина Андреевна.
К вечеру того же дня у неё поднялась температура выше тридцати девяти градусов. То, что произошло далее, она, как врач могла счесть, если только за бред… В какой-то миг Валентина Андреевна увидела сидящего на краю её кровати мужчину. Это Явление, почему-то, не вызвало в ней ни испуга, ни удивления. Наоборот, воспринялось абсолютно естественно. Своим обликом мужчина отдалённо напоминал ей изображение Иисуса на её любимой иконке. Отдалённо напоминал… И всё-таки этот «человек» был некто другой… Просматривался, как в дымке. Был ощутимо невесомым. Его тонкое лицо, удлинённый нос, большие, скорее всего серые глаза под чёрными ресницами, казались ей знакомы откуда-то ещё с детства?! Нахождение рядом воспринималось упоительно-приятным и каким-то торжественно-значимым! Ни света, ни физического тепла от Него не исходило. Он был мужественен, тих и красив. Валентина Андреевна явственно осознавала, что Он н е о т с ю д а! Сколько времени длилось их молчаливое общение, она не знала. Запомнила лишь его осторожное прикосновение к её лбу (ладонью с прижатыми друг к другу длинными пальцами) и ощущение, только ощущение произнесённых каких-то очень добрых слов… Мужчина встал также воздушно, как и присел на её кровать. Через мгновение Он удалился, будто сквозь стены. Приподнявшись на локти, в окне своего первого этажа, Валентина Андреевна ещё успела увидеть почти летящее продвижение Его худощавой фигуры по двору их девятиэтажки. Шёл дождь. Валентина Андреевна, вдруг, испугалась, что загадочный врачеватель, как она Его сумела воспринять, может промокнуть под хлёстким, холодным, осенним дождём. Словно поймав её мысль, «фигура», не поворачиваясь, замерла, и тут же исчезла. Валентина Андреевна уловила Его, наверно, недоумение и усмехнулась своей глупости: «Какой для Него может быть дождь? Он же - эфир или даже астрал!..»
Может быть, данное происшествие ещё больше и на дольше захватило бы эмоциональное внимание нашей Валентины Андреевны, уже тогда по - иному осветило бы её проблемы, подтолкнуло на единственно верный, необходимый ей путь - путь к себе самой? Но… - Пташкин! Сейчас её эмоциональным балом правил только Евгений Пташкин. На добрый десяток её страстных посланий, написанных верной рукой, теперь уже единственной подруги Татьяны Сухониной, поэт отвечал всё более редкими стихами и, вот, наконец, вышла целая подборка стихов. Да ещё какая! Поэзия Пташкина начала претерпевать некую мутацию: нынче в ней фонтанировало философское осмысление всего сущего, похвально богател мир личностных переживаний автора, его поисков истины… И только двум женщинам, на всём белом свете, было известно, откуда легендарный поэт жадно черпал столь познавательное вдохновение… Вы спросите, есть ли подтверждение этому щекотливому заявлению? Конечно! Вот одно (из не менее чем двухсот) писем Валентины Андреевны к Евгению Пташкину. (Как и почему это письмо вновь оказалось у его хозяйки, скажем чуть позже). Итак, с согласия Валентины Андреевны, открываем:

«Милый Женечка!
Как я счастлива, что Вы есть у меня, такой чуткие, тонкий, талантливый… Вы – есть! Это самое главное!! Теперь я не боюсь одиночества, не опасаюсь своего будущего… Одна мысль, что Вы совсем рядом: в этом городе, мире… во сто крат усиливает мою веру в неизбежность моего выздоровления. Было бы не справедливо, такую счастливую, как я, держать долго взаперти от Жизни. Правда?!
Вот сейчас пишу Вам письмо, а в моё окно заглядывает наше общее, уже зимнее, небо… Почему люди с таким удовольствием смотрят на любое небо? Потому, что оно много дальше, чем земля? Отсюда - загадочнее? В чём сила неба? В притягательной чистоте? В бескрайней неизведанности (и наоборот)? Только в подобном месте нашего мироздания может находиться самое близко-далекое и самое слабо-могущественное – Божество!.. Кто и что Оно есть? – загадка для живущих и, наверное, абсолютная ясность для умерших…
Мне так понравилось Ваше стихотворение о душевном свете. Может быть, Вы правы, и душевный свет не имеет никакой окраски… Мне, в недавнем прошлом, ярой материалистке (как нас воспитывали в школе, институте и даже в аспирантуре), мне сложно рассуждать на столь абстрактные темы, и всё-таки, я думаю, вернее так «думает» моя долгая супружеская жизнь, что душа воспринимает разные цвета. Наша - земная душа… Свет может быть таким, каким мы готовы его воспринять и излучать (по мере своего совершенствования). Свет, наверное, как живая система, постоянно меняется с нами и в нас, в прямой зависимости от наших эмоциональных вибраций и нашего физического состояния. В пример могу поставить лишь свой опыт:
до замужества я любила всё яркое, солнечное; была очень общительная, особенно в студенчестве (гитара, танцы, увлечение латинским языком, спорт…). Всем старалась помочь, чем могла… Словом – «эйфоричный экстраверт». Муж мой – адвокат - считался и считается, по сей день, достаточно порядочным и неплохим человеком (особенно на работе). Он – моя полная противоположность почти во всём. Исключение, может быть, только в симпатии к иностранным языкам (он в студенчестве серьёзно занимался французским). Говорят, что противоположности сходятся. Сошлись. Но победили его угрюмость и замкнутость. По сей день, во избежание его длительных недовольств, дом наш закрыт для людей. Никто, кроме известной Вам Татьяны, не рискует посещать наши «хоромы», единожды наткнувшись на его холодный, колкий взгляд. Вначале гости старались приходить в его отсутствие, но постепенно перестали стараться… Компенсаторно я, по-прежнему, «светилась» на работе, в своём коллективе. Очнулась же, когда одним весенним утром заметила, что восходящее радостное солнце не может пробиться сквозь тёмно-коричневые шторы на наших окнах, что вокруг серая мебель и тёмные обои… Больше всего меня ужаснуло то, что всё это куплено, если не мной, то с моего полного согласия!! А когда один из бывших пациентов, не видевший меня пару лет, при встрече спросил: « Что с Вами, Валентина Андреевна? У Вас нет света в глазах! Вы как-то потускнели… Что-то случилось?» Я поняла – случилось… и давно. Я уступила ему свой душевный свет в обмен на страх возможных конфликтов. Темнота победила. При всём внешнем благополучии нашей семьи (нас некоторые считают «новыми русскими», может быть оттого, что супруг частенько выражает брань на любимом французском?)… Ха! Так вот, при всей этой внешней мишуре внутренне мы все давно чужды друг другу и беспросветно одиноки.
В одной из книг я прочитала интересную фразу, что дефицит обмена энергиями между людьми, особенно близкими, схож с мытьём посуды в непроточной воде. И, что удивительно, сейчас, может быть, по причине моего плохого видения, я всё чаще различаю, особенно на светлом фоне стен нашей квартиры, тёмное свечение вокруг туловища моего супруга и серое – вокруг наших детей... От этого мне и грустно, и тревожно за нас…
А когда я получаю газету с вашими стихами, я просто физически ощущаю, как яркий поток света, именуемый не иначе, как «счастье», проходя через меня и наполняя всю меня радостным трепетом, вытесняет тёмные краски из нашего жилища; освещает моих домашних, вначале как бы снаружи, затем постепенно словно пропитывает в глубину и чудесным образом, вдруг, объединяет их у телевизора или за обеденным столом. Возможно, я невольный проводник Вашего внутреннего света? Или чьего-то ещё, Свыше? Как бы то ни было, спасибо Вам за самое главное на свете – за Ваше понимание!
До свидания. С нетерпением жду ответа.
Валентина».

«Свет радости моей, твоей - печали
(Едва соединённые вначале)
Нас пропитали горечью хмельной.
Но был рассвет… Влюблённости волной
Нас захлестнул, чтоб мы не замечали:
Свет радости моей, твоей - печали» -

Таким вскоре был ответ Евгения на её послание. Валентина Андреевна ликовала: «Он всё понимает, мой единственный, самый близкий, родной!». Она писала ему всё чаще и подробнее обо всём, что её озадачивало, волновало, озаряло… Обо всём, кроме одного: о том загадочном пришельце, «небесном целителе», как она его про себя называла, Валентина Андреевна пока не могла рассказать никому. Это было нечто, что она сама ещё не могла постичь ни чувствами, ни рассудком. Это было чем-то наподобие Знания, берущегося откуда-то; безошибочного знания обо всём в ней и вне её…В одном она теперь была уверена точно – в том, что частичка этого Некто постоянно находится в ней или рядом с ней… Что Его огромная жертвенная, благородная, всемогущественная сила теперь не позволит ей так просто покинуть этот мир. Имевшая некоторый багаж оккультных знаний, Валентина Андреевна как-то пыталась «заговорить» с «небесным целителем» (вдруг услышит?), но – тщетно. По крайней мере, тема эта была тонкой, осторожной, и несчастная женщина боялась даже какой-нибудь своей случайной мыслью спугнуть это нарастающее ощущение своего рассудочного уже «неодиночества».
Как-то одним холодным декабрьским вечером Валентина Андреевна оказалась привычно оставленной всеми своими домочадцами. (Последние разом отлучились по срочным делам). На улице мело. Колкий снег разметался частыми порывами ветра, ударялся и царапался в окно. Свет, еле различимый глазами Валентины Андреевы, струился из глубины её любимого торшера, и вот уже несколько минут недобро мигал, мигал и, всё - таки, погас (последнее время частенько экономили электроэнергию на их подстанции – к Новому году). Погас свет, погрузив женщину в окончательно кромешную темень. В груди «забилось» беспокойство: страх темноты, да ещё в закрытом пространстве, был её «ахиллесовой пятой» с детства. Время тянулось сверляще - муторно. Темнота и беспомощность «тянули» за собой панику. Жуть - своими тёмными щупальцами - подбиралась к горлу, сдавливала сосуды. Плюс богатое воображение Валентины Андреевны, которое щедро рисовало всё: от безобидных домашних барабашек до привидения ранее жившей в их квартире и, по пьянке, убитой - её же сожителем - молодой женщины… Да метель за окном, в свою очередь, звуками не радовала, не щадила. Снег залепливал окно, замуровывал… Воздуха не хватало…
- Не хватало… мне сейчас ещё и в истерике побиться!.. – громко думала Валентина Андреевна. – Расписалась вся, как есть. Дурёха! Возьми себя в руки! Распустила своё подсознание до безобразий! Надо переключиться… Переключиться. Вот если бы я ходила! Сейчас я бы достала тот набор разноцветных свечей, что Петя привёз из Питера. Надо бы ещё, пока мы живы, отправить его по тур путёвке, может быть даже за рубеж. Хотя и опасно: он не большой патриот… ещё махнёт куда-нибудь туда, по контракту, после окончания универа… А свечи красивые и горят, наверное, очень ярко… Сейчас я бы в каждой комнате зажгла по свече, налила бы себе горячего чая со сливками и вприкуску с любыми конфетами… Хочу, очень хочу конфету, вкусную, большую, в красивой обёртке… Нет – яблока хочу, и ещё – виноград, целую гроздь винограда… Чего я боюсь? Умереть, вот так, в темноте? Лучше прикрыть глаза, всё равно ничего не вижу, даже очертаний…
Снег отчаянно царапался в небольшое окно их спальни. Этот звук ей всё отчётливее напоминал то настоящее царапанье, настоящими когтями одного, по-настоящему приблудного, чёрного кота…

Прошлой весной, как положено, в марте, худой бездомный кот заходился – забегался возле окон их первого этажа. Причина вполне понятная: весна и две кошечки в семье Лебедевых. Кошечки частенько восседали именно на этом, самом широком подоконнике – в их спальне. Обе такие зовуще - манящие, ангорские, с пышными хвостами и с шерстяными «штанишками» на удлинённых задних лапах. Загляденье, а не кошечки! Облюбовал несчастный возлюбленных ни по положению, ни по масти, никак не ровню себе. И дразнили они его, через стекло (мама с дочкой), как им только хотелось… И демонстрировал он им свои желания, как умел… Жалобно, скрипучим голосом демонстрировал, за что в последствии почему-то и был назван Скрипачём. Изредка, тогда ещё ходячая Валентина Андреевна, выгуливала на поводках своих любимиц – поесть в палисаднике лечебную молодую травку, так как магазинный проросший овёс кошкам за долгую зиму до чёртиков надоедал. Выгуливала осторожно, чтобы темпераментный кот не осмелился подпортить репутацию их семьи (и породу). Несчастный кот, всё понимая, издали сладко облизывался и рыдал-скрипел, скрипел-рыдал… Жалостливое зрелище! Но один его поступок, как случается в жизни, оказался поистине геройским, за что кот, впоследствии, был награждён ежедневной не слабой кормёжкой в том же палисаднике у их же окон. А произошло следующее…
В одну из нечастых кошачьих прогулок, происходившей при привычной расстановке действующих лиц, вдруг откуда-то появился огромный пёс мастью дог, размером с упитанного барана. Пёс бросился в сторону важных красавиц в шерстяных «штанишках», и последние могли бы в ближайшие секунды изрядно помокреть, если бы не «рыцарь». Скрипач выскочил наперерез догу и увлёк его внимание и саму его тушу за собой. Время на обдумывание действий у кота не было, и выбора тоже… Дог загнал оборвыша в глухой бетонный угол дома и оскалился над ним. Скрипач на этот, как и на все последующие угрожающие манёвры пса, неожиданно для свидетелей этой драмы(а их было четверо: Валентина Андреевна, две её холёные кошечки и, всегда проходящий мимо, пьющий сосед с пятого этажа); неожиданно для всех, кот спокойно присел в углу, посмотрел прямо в глаза остервенелому, негодующему псу, и, отвернув в сторону свою неказистую мордочку, прикрыл глаза. Терять ему в его жизни было нечего. Пёс понюхал глупую голову отчаянного заступника и, презрительно спустив с губ солидную порцию слюней, ретировался. Валентина Андреевна стояла, как вкопанная, держа под мышками своих совершенно ополоумевших кошек. Именно с того памятного дня Скрипач кормился на равных (с теми же меню и сервировками), как и его хвостатые домашние красотки.
Целыми днями пылкого марта влюблённые пересматривались через стекло. Правда, иногда тяга к противоположному полу затмевала нарастающую интеллигентность бомжика, и он многократно запрыгивал на подоконник, царапался в окно, а однажды умудрился юркнуть в приоткрытую форточку, приведя тем в стеснение хвостатых кокеток. И наградив их, как в последствии обнаружилось, доброй бригадой своих уже откормленных блох (через ковёр), на котором его обнаружила Валентина Андреевна через две минуты его пребывания в жилом помещении. Надо было видеть, какими отчаянно тусклыми глазами он смотрел на Валентину Андреевну, умоляя позволить ему подольше просто посидеть, просто подышать тем, что называется домом… На кошечек ему в те минуты было, как минимум, начихать: масса новых, приятных запахов перебила ему аппетит на любовь. Какой смиреной походкой он покидал квартиру, ощущая себя по всем параметрам «нищим во дворянстве!». Естественно, кошечки проводить его не рискнули. Они рискнули проводить его траурное шествие только своими пристальными взглядами с высоты холодильника и кухонного навесного шкафчика. Трижды Валентина Андреевна купала своих длинношёрстных красавиц во всяких пахуче-вонючих лечебных жидкостях, пока, наконец, последняя «эстафета любви» не смылась душем с носа младшей кошки. Обретённое, в связи с происшедшим, настроение Валентины Андреевны ни коем образом не отразилось на дальнейшем рационе нахала, и последний продолжал всё чаще и теперь уже настойчивее царапаться в их окно, грустно поглядывая на засеченную форточку… Терпимо жить плохо, когда не с чем сравнить… Теперь Скрипач знал что такое жить хорошо. Он отчаянно рвался в тепло, бился в стекло, порой до крови из носа. Для домочадцев дни становились долгими и мучительными: изначально шутки, затем издёвки мужа по поводу прирученного кота теперь перерастали в его нетерпимое раздражение и злобность. После очередных скандалов по поводу… Павел, уже дважды, идя на работу, пинал завтракающего кота, крича без малейшего стеснения: «Bete!.. Bete!» («Скотина!» /фр./.). Беспощадно опрокидывал его миски и даже бравировал своими поступками: «Ну и пусть про меня скажут, что я coquin (негодяй /фр./.). Я всё равно прибью твоего che valier d’honneur (благородного телохранителя /фр./.). Ma foi! (Честное слово! /фр./.)». Теперь кот ел, оглядываясь. Чуть позже стал исчезать на два – три дня. Говорили, что его забирают дети, играют с ним и держат его в комнате для сушки белья на восьмом этаже. Валентина Андреевна кота там не находила. Потом бомжик исчез на целый месяц. Соседи говорили, что его кто-то взял к себе в дом… Валентина Андреевна не верила. Когда же она, наконец, услышала за окном знакомое скрипучее мяуканье (она тогда уже с трудом передвигалась по комнате) – её глазам предстала ужасная картина "детских" игр с котом. В палисаднике, на фоне пышно цветущей сирени сидел худой, с обожжёнными и теперь нагноившимися боками, Скрипач, с какой-то совершенно чужой своей мордочкой. Увидев в окне родное лицо, кот издал почти человеческий крик и радостно-возбуждённо навострил свои уши, криво обрезанные чьей-то живодёрской рукой. Валентина Андреевна тогда заплакала громко, навзрыд. Они стояли друг против друга, разделённые всё тем же стеклом, неотрывно глядели друг другу в нескончаемую глубину глаз. Они, как ни кто, понимали бессмысленность всех на свете стёкол, заборов, запоров, от чёрноты человеческих душ… Подоспевший супруг даже не стал слушать просьбу Валентины Андреевны принести ей кота, оказать ему помощь. Муж грубо обозвал её истеричкой, помог добраться до постели и наглухо задёрнул шторы. Сын, будущий врач, внимая её умоленьям, попытался отловить кота и хотя бы смазать его бока антисептическими средствами. Но, то ли кот не давался, то ли сын не слишком старался… – ни тот, ни другой её в известность об этом не поставили... По более тихим крикам Скрипача можно было отслеживать, что он был болен и недоедал, хотя дочь убеждала Валентину Андреевну, что кормит кота регулярно, как и её саму. Не веря никому и ничему, украдкой, с огромным трудом, Валентина Андреевна добиралась до окна и почти ежедневно сбрасывала в продырявленную ею сеточку на форточке, когда картошку, когда мясо из своего супа. А чаще просто хлеб: он долетал наверняка. Опасалась, что муж застанет её за кормёжкой, и тогда бедному бомжику будет совсем несдобровать. Минуло ещё пол месяца, пока кот куда-то окончательно исчез.


Валентине Андреевне стало невыносимо стыдно, обидно и горько за себя, что вот так вот за своими проблемами, болячками, страстями совсем забыла про кота. Ведь не вспомнила ни разу! Почему? Чёрствость? Такое же бездушие? Страх? Как она, боясь гнева мужа, щадя его, могла позволить коту, вот так просто, исчезнуть из их жизни, и из своей, возможно, тоже; провалиться в темень чувств, темень времени… Темень!.. Сердце несчастной колотилось под сто сорок ударов в минуту. Хоть бы с кем-нибудь поговорить… Отвлечься… Даже в стенку соседям постучать сил нет. Валентина Андреевна деревянным непослушанием руки чуть подтянула телефон, стоящий на табурете у изголовья, опустила все пять пальцев в дырочки циферблата, ощупью считая цифры, и находя нужные, с трудом крутила тугой диск. Тани дома нет, о чём известили противно-монотонные длинные гудки. Кому? Кому ещё позвонить? Как назло, все номера вылетели из головы... 03? Вдруг приедут кто-нибудь из своих девчат, вспомнят свою бывшую сотрудницу – врача кардиолога… А дверь? Кто им откроет дверь? Да и что я им скажу? Что мне страшно?.. Ещё упекут, куда следует… Кто поймёт?.. Если только Он?.. Номер Пташкина Таня раздобыла почти сразу, «по секрету», и Валентина Андреевна его вспомнит наверняка, потому что
никогда не забывала этот «секрет». Пальцы дрожат, непослушно ныряют в отверстия диска. Наконец, нашла. Есть первая цифра! Теперь перебирать, насчитывать следующие. Всё, набран номер! Гудок. Сработал определитель номера. Сняли. Его голос:
- Слушаю…
- (Он слушает…А что говорить?).
- Слушаю Вас… (с некоторым нетерпением).
- Это я, Валентина…
- Вы кому звоните?
- Вам, Вам, Женечка! Это я пишу Вам. Беспокою… Простите…Просто у нас свет выключили…
- Ах, это Вы? Ну, да я же не мог узнать Ваш голос. Не слышал раньше… Здравствуйте! Приятно…
- (Конечно, ему не было приятно, она это уловила отчётливо: хуже видящие – лучше слышат…)
- Что Вы говорите о свете? Какой свет?
- Обычный свет…Электричество…
- И что?
- Нет света у нас… Выключили…
- Бывает… Экономят или авария…Включат.
- (Он говорит, почти зевая!.. Он уже устал от неё!..)
Давно нет, Женечка! И никого дома нет тоже…Смешно, правда?..
- Вам виднее…Конечно… А Вы что-то хотели?
- Нет, я просто… поговорить…время так долго тянется, оказывается, когда света нет…
- Не переживайте. Зажгите свечу. Или ложитесь спать: уже поздно…утром включат ваш свет. Ведь не оставят же Вас без света!..
- ( Он раздражается!.. Я ему надоела!..)
Конечно не оставят… А Вы торопитесь?..
- Нет…Да!.. Вообще… Впрочем, хотел тут ещё… кое – что…Завтра надо в редакцию…
- Простите…
- Ничего… Я потом…как-нибудь…сам…поговорим ещё. Хорошо?..
- Конечно. С удовольствием!.. Вы позволите мне, хоть иногда Вам звонить?.. Просто писать… Таня не всегда может… последнее время ей затруднительно часто вырываться ко мне, чтобы написать…А иногда так необходимо… посоветоваться с Вами…
- Звонить?! Право, не знаю,.. если застанете…Я же - одинокий холостяк, могу… часто ночевать у друзей… в разъездах…Лучше, как обычно: письмом…
- ( - - ?- - !- - -? - - - )
- Вы не обиделись?..
- Нет, нет…Что Вы! Спасибо. Извините меня, пожалуйста, извините! За беспокойство…

Он первым положил трубку.
Взволнованная Валентина Андреевна непослушной своей рукой нашарила рычаг телефона, уместила на него пикающую трубку и заплакала… Сначала тихо, как плачут обиженные, затем громче, как не понятые, затем взахлёб, как отчаявшиеся или от смертельного страха(!)..
- Котик! Прости меня, котик мой! Прости, что я тебя предала … тогда… не настояла… испугалась…Что не ласкала тебя …что прогнала…Коти-ик!! Ты искал доброту…понимание…Ты разуверился в людях…в помощи… Где ты? Что с тобой?!! Миленький мой, хороший, отзовись!.. – Она всхлипывала громко-прегромко, чтобы ничего, кроме своего голоса, не слышать, не прислушиваться к уже пожирающему её страху… Отогнать его от себя, на сколько это возможно. Перебить его своими причитаниями,.. закрыться… Она делала это безотчётно, подсознательно. (А сознание ещё пыталось удерживать её руку на телефонном аппарате, сохраняя тем хоть какую-нибудь связь с окружающим миром).
- Вконец обессилив от рыданий, Валентина Андреевна обмякла… Сколько времени продолжалось её забытьё, сказать трудно. Она, то словно просыпалась (контролируя положение своей руки), то опять «проваливалась» в теперь уже не страшную, а скорее успокаивающую темень… В одно из своих очередных «выныриваний» Валентина Андреевна, мало удивившись чему-либо (как бывает при выходе из наркоза), почувствовала под своей рукой не нагретую теплом своей руки пластмассу телефонного аппарата, а что-то тёпло-мягкое…живое… Бесстрашно определила дальше – дышащее…шёрстка густая, гладкая…лапки… И это не съехавшая с рычага телефонная трубка ритмично пищит – это ритмичное урчание, конечно же урчание её любимого котика, Скрипача… Скрипача?! Он рядом! Довольный, сытый, спокойный её кот!! Вот он напрягся, изменил своё положение, теперь выскальзывает из под её руки – чёрный… устремляется в ещё большую черноту… Пошёл… Валентина Андреевна встаёт за ним… легко встаёт, легко идёт послушными, лёгкими ногами… Он - быстрее и она - быстрее (почти невесомо!). Невдалеке показался луч света. Кот уверенно идёт на этот свет. Валентина Андреевна идёт за ним…Вот уже хорошо виден Скрипач: его чёрная шерсть лоснится, крепкий, упитанный и ушки целые… Вместе идут куда-то, будто наверх поднимаются… Становится всё светлее… Выходят на свет. Свет слепит, разливается бескрайним чистым потоком! Остановилась…Присматривается… Начинает различать очертания густой травы под ногами…Кот… Где кот? Он исчез… Опять куда-то исчез… Она на поляне, залитой светом поляне. Трава высокая, упругая, формой напоминает ту, которую любят есть кошки по весне, только в несколько раз больших размеров, просто гигантская трава! Кузнечики, бабочки с разноцветными крылышками, совсем не пугливые. Если долго смотреть на бабочку, она начинает менять узор и цвет своих крыльев, становясь такой, какой хочешь её видеть. Взметнулась птица, тоже большая; глаза у неё юркие, смышлёные; полетела туда, откуда льётся основной поток света. Свет льётся,. как водопад. Рядом невысокая отвесная гора. Солнца не видно. Свет несколько иной: более яркий (с серебринкой) и не греет. Уютно. Красиво. Сказочно! Не успела Валентина Андреевна оглядеться, как откуда-то из-за горы появилась знакомая фигура. Быстро приблизилась, беззвучно… «Небесный целитель»?! Он! Он!! Стоит рядом, смотрит прямо на неё, в глаза.
- Учитель! – вырывается из уст Валентины Андреевны. - Простите меня, Учитель: я так грешна! Я…
Слёзы текут по её лицу, но не по тому, изъеденному болезнью, а по её молодому, розовощекому лицу (она себя видит как бы со стороны). Он продолжает молча смотреть не неё, только глаза Его становятся мягче, добрее, лучистее. Она понимает, что Он её успокаивает (она «слышит» в себе, своим голосом, Его слова. При этом, рот Его закрыт, как и при первом их общении). Это- телепатия. Она понимает, что её пригласили сюда, в это измерение сознания, чтобы ей помочь. Она должна здесь узнать что-то такое, что определит её дальнейшую жизнь, с помощью чего она постигнет самою себя и нечто большее…Она ещё ничего не знает. Но уже ощущает , что Этим общением ей оказывается высокая честь, и уже сейчас чувствует огромную ответственность за Это… Валентина Андреевна не плачет, она стоит на коленях перед Учителем. Он помогает ей подняться с колен, показывая своим видом, что предпочитает общение на равных. Берёт её за руку и заводит под поток Света. Это поток Вселенской энергии, поток Жизни, целебный поток! Валентина Андреевна не ощущает прикосновения этого потока. Она опять, как бы со стороны, отслеживает его прохождение сквозь всю неё; то, как он стекает с её тела через ладони, стопы и область копчика; то, как, по мере очистки её тела, меняется окраска потока (от серых выплесков до ярких, почти изначального серебристого цвета, вытекающих «струй»). После «энергетического душа», Учитель отвёл Валентину Андреевну на соседнюю небольшую поляну, сплошь усеянную белыми цветами, внешне схожими с горными тюльпанами. (Будучи подростком, Валя часто ходила в горы за тюльпанами, в горы Тянь-Шаня; у подножья этих могучих гор, в селе, - вплоть до нынешней перестройки - жили их родственники. Там, в Киргизии, «сибирская племянница» гостили почти каждое лето! Труднодоступными были алые, душистые тюльпаны: росли преимущественно на крутых склонах и чаще - поодиночке…). Цветы, которыми сейчас любовалась Валентина Андреевна, были столь же очаровательными, только белыми, и росли ковром. Откуда-то, будто из воздуха, материализовав чашу, Учитель, не срывая цветов, начал наклонять над чашей головки распускающихся бутонов. Ароматный, лечебный нектар каплями стекал по стенкам чаши. Набрав половину емкости, Учитель подал чашу Валентине Андреевне, и она, не торопясь, выпила сладковато-терпкую, питательную жидкость. Через какие-то секунды (земного времени) она ощутила приток сил. Силы нарастали. Появилась приятная тяжесть в теле (притяжение?). Она поняла, что приближается момент её возвращения в привычное измерение человеческого сознания. (Но, как, когда они снова встретятся? Кто Он, этот Учитель? Как зовут Его? Что ей теперь делать?!;?..?..?). Валентина Андреевна цепляется взглядом за всё. Что может охватить её «здешнее» зрение, пытаясь запомнить место их встречи, самого Учителя… И тут же (не без подсказки) осознаёт, что место встречи может выглядеть по-разному, в зависимости от задачи контакта. Что сам облик Учителя – это продукт работы её представления – адаптация рассудка к привычной форме общения (с конкретным собеседником), а не с какой-то бесформенной энергоинформационной субстанцией. Ведь общение ни с кем и ни с чем – это, для некоторых, почти диагноз… Итак, внешний облик её высоко духовного наставника, более чем устраивал Валентину Андреевну, можно сказать, - восторгал. Возможно, так должен был бы выглядеть мужчина её мечты, или… Она, вдруг, вспомнила это лицо… Вспомнила! Оно – реальное, родом из её детства. Да, да! Её, где-то пятилетнюю, тогда крестили в деревенской церквушке. Она, как сейчас, видит «старца в светлом» и молодого священника в тёмных одеждах. Именно молодой «пел» какие-то молитвы, стоя чуть поодаль, возле огромной, обрамлённой золотом иконы. Потом он пел, когда старец вынул её из холодной купели, пахнущей чем-то древним. Затем они долго ходили по кругу (Валюшка на руках у крёстного, а потом, когда крёстные стали почему-то смеяться, на руки её взял старец…). А молодой священник (с лицом Учителя) шел за ними следом и пел, пел, пока крёстные не перестали смеяться. Голос у него был то тихий, то громкий, но всё равно приятный. В конце обряда Валюшке надели на шею лёгкий алюминиевый крестик на длинной верёвочке (крестик болтался ниже пупа и «мешался»). Этим же вечером, в большом доме родственников, на её празднике, все много ели, пили и пели песни! И ещё её крёстные мать и отец всем рассказывали, что на крестинах было что-то невероятное: за неё, Валюшку, сражались чистые и нечистые силы. И что победили – чистые. И что старец сказал, что Валюшка дитя не обычное, а - помазанница Божия. Что такое "помазанница " Валюшка не понимала и объяснять ей никто не собирался. Она без конца выбегала из душного дома на свежую улицу, чтобы послушать свой праздник со стороны, и побыть в многозначительном одиночестве… Русские и особенно украинские песни удивительными голосовыми аккордами переплетались со звёздной бескрайностью неба, неприступным величием гор, таинственным плеском речной воды, нетерпеливым топтанием и фырканьем домашнего скота в стойле и трезвоном разбуженных человеческими звуками кузнечиков… Этого ощущения детского, живого восторга Валюшке не забыть никогда!
- Что же мне теперь делать? Как быть? – Валентина Андреевна испуганно отслеживала начинающееся «растворение» облика Учителя и «понимала» следующее: ей необходимо принять и «переварить» всё происходящее. Помехой тому, в настоящий момент, является она сама, её несовершенство: очищение, которое она прошла под энергопотоком - это лишь поверхностное очищение – тела, ей же необходимо научиться «чистить» себя изнутри (свои мысли, чувства, желания и т.д.). И это так серьёзно, так надолго, возможно на всю её оставшуюся жизнь… Далее она считала информацию, что ей желательно учиться, в полном смысле этого слова): поступить в Университет, стать психологом; и что болезнь тела – вещь поправимая…
Как она очутилась, вернее, вновь «осознала» себя лежащей на своей кровати? Как она вернулась (?), Валентина Андреевна не знала и даже сфантазировать бы не смогла, при желании… Она помнит, что попрощалась с Учителем, что Он удалился за ту же гору, из-за которой и появился какое-то время назад… Только сейчас Валентина Андреевна осознала, что по-прежнему почти ничего не видит, но это её, как раньше, не огорчает, не кажется катастрофой: она видела, очень хорошо видела всё там, на контакте, и обязательно будет видеть всё здесь (откуда взялась эта её уверенность?).
Учитель! Как много она читала об Учителях,.. верила и не верила… И вот Он был рядом! Вне всяких сомнений! Как ей сейчас хорошо. Как спокойно! Тихая, трепетная радость наполняет грудь. Слова восторженной благодарности теснятся в ещё слегка затуманенной голове. Эмоции торжествуют над разумом! И какие тут могут быть страхи?! Мысли проявляются, настроение у них «свежее»:
- Контакт… Значит я контактёр? У меня теперь есть мой, таинственный наставник. Есть помощь! Здорово!.. Но, моё первое задание – работа над ошибками (исправляй, двоечница, исправляй в себе: обидчивость, нетерпимость, вспыльчивость, злобность, завистливость, гневность и ещё какие там пороки бывают?..). И учёба… Учёба?.. Мне, инвалиду второй группы (а собираются дать первую)… Мне: чурке слепой, в мои – то сорок?! Учиться… Ого-го – задачка! И-то-го - прямо на грани того…(Господи, прости меня, дурёху: развеселилась не к добру, наверно).
Валентина Андреевна слухом отметила щелчок дверного замка, но отреагировала на хлопок входной двери… Привычное потаптывание
на пороге… Это - муж. Вернулся. Встретить бы его как-то по особенному: как-то тепло…прикосновением руки?.. Ей, впервые за долгие последние месяцы, вдруг, захотелось поделиться с Павлом тем, что её беспокоит в их семье, попробовать «навести мосты» в их отношениях, отношениях с детьми. Попытаться спасти всех друг для друга; их - самых близких и родных людей! Она с нетерпением ждала, когда Павел разденется, пройдёт в ванную вымыть руки и лицо. (После одной журнальной статьи «аномальщиков» о пагубном воздействии - особенно на детей и больных - «грязной энергии», которую приносят домой люди с работы, тем более, связанной с криминалом, ни во что не верящий Павел, на всякий случай, стал регулярно проводить этот краткий гигиенический ритуал). Теперь он непременно заглянёт к ней (обычно молча) и пойдёт на кухню – ужинать и читать свежие газеты. Всё шло, как всегда. Валентина Андреевна услышала его шаги, бурчание по поводу отсутствия света. Она увидела слабый жёлтый свет (от свечи) в руках Павла. Сегодня он даже спросил: «Как ты?». Но, не дождавшись ответа, ушёл на кухню и унёс с собой свечу ( он, наверно, забыл про те разноцветные свечи, что привёз Петя). Валентине Андреевне, опять-таки, к своему удивлению, не стало обидно за его невнимание, а наоборот – ей стало жаль мужа, уставшего от своей «адской адвокатской» работы и несостоявшейся супружеской жизни (о своей супружеской жизни Валентине Андреевне, особенно сейчас, совсем не думалось: «новые» мысли активно скакали по гребням волн её извилин…).
- Что же ещё Он мне «сказал» такое?.. А, что тело – это дело поправимое. Что основа лечения – постепенное освоение целебного воздействия энергетического потока на человеческий организм (организм пациента). Что мне, целителю, необходимо быть «чистым проводником», так как энергия будет проходить в первую очередь через меня и мои «негативы» не должны пополнять проблемы пациента. Интересное это состояние – понимания… При первой встрече с Учителем я была уверена, что слышу в себе его слова. Сейчас чётко уловила, что первично в общении - понимание, осознание информации, а уже затем мой мозг (при необходимости) может озвучить эту информацию. (Страхуется «крыша» привычной речью, как и созданием привычного человеческого облика Учителя). Да, да ещё о вибрациях… Что в основе всего - вибрации. Интересно, если я представлю Учителя - птицей?.. Или не я представляю, а облик уже заложен в Его энергоинформации и от совершенства моего восприятия зависит видимое мной? Не знаю. Устала… Спать! Нет, хочу поесть! Где мой Павлуша? Нечто ещё не отужинавши? А подать мне перепелов жаренных да винца бургундского!.. Ладно, согласна на яичницу и чай (только свежезаваренный). Ух, проголодалась!
Спустя каких-нибудь пол часа после прихода Павла, в квартире Лебедевых собралась вся семья. Дали свет. Валентина Андреевна ужинала с небывалым аппетитом и загадочно улыбалась кому-то или чему-то… Улыбалась одними своими, красивыми глазами…

Глава 2

С кем поделить всем тем, что в последнее время узнавала Валентина Андреевна, контактируя с Учителем? Кому рассказать о вечности нашего Духа, о его совершенствовании через способности нашей души, и то, как душа обретает свои удивительные свойства, благодаря развитию способностей нашего целостного восприятия материальных и духовных основ существования. Кто захочет послушать её пересказ о том, каким образом энергия определённых планет формирует те или иные индивидуальные качества человека в момент его зачатия, развития и, особенно, рождения… О том, как устроена Вселенная; и что, например она, Валентина Андреевна, вернее её дух, имеет родину – планету «Юпитериант» из созвездия Юпитера; а дух Пети – с планеты «Юмус», того же созвездия (оттого и качества духовных основ люди имеют - разные)… Не говоря уже о сложной схеме мироустройства и эволюции Земли…
А сколько удивительного Учитель поведал из областей: биологии (в частности о цветах), медицины – даже о лечении опухолей…И в основе всего – биофизические, духовные знания о человеке. Именно Учитель напомнил ей о её контактах, которые она старалась забыть после своего, не совсем удачного, выступления в Политехническом университете на заседании уфологов, куда затащила Валентину Андреевну всё та же активистка её жизни – Сухонина. А случилось следующее:
В тот год Сухонины разошлись окончательно. Валентине Андрееве, по счастью, дали обещанную семейную путевку в Зерендинский дом отдыха, который находился в живописнейшем уголке Кокчетавской области. Павел, как всегда, не поддержал идею жены о совместном отдыхе, и Валентина Андреевна взяла с собой, на тот момент морально травмированную Сухонину и её шестилетнего рыженького сыночка Сашеньку до полного комплекта к своим: девятилетнему Пете и семилетней Вике. Отдых был прекрасным! Семейства проживали в сосновом бору, в трёхэтажном деревянном коттедже, на втором этажа в двухкомнатном номере. По утрам, визжащие от восторга дети, кормили на балконе прирученных белок, а вечерами дружная компания нагуливала себе крепкий сон пребыванием на берегу очаровательного озера, расположенного в двухстах метрах от их коттеджа. Вода в озере была серовато - голубая и спокойная, как в гигантском блюдце. В центре озера, поплавком, возвышался островок – загадочный и манящий… Весна! Ещё снег, а все ходили в рубашках, джинсах и кроссовках. Просто вторая Швейцария! Воздух напоен запахом первой травки, подснежников и берёзовым соком. Валентина Андреевна сама сделала аккуратные насечки на березе, чтобы с раннего утра подкармливать ребятишек чистейшим питательным соком. Две недели пронеслись, как добрая, захватывающая сказка. А накануне отъезда…Сборы продолжались до глубокой ночи. Наконец, детишки угомонились; за стенкой засопела говорливая Татьяна; и Валентина Андреевна тоже, с трудом, загрузила себя в сторожевой сон: выезжали на раннем автобусе. Очнулась Валентина Андреевна от ощущения своего сильного сердцебиения и чувства неопределённой тревоги… Голова слегка кружилась. Открыла глаза. Села. Всё тихо, все спят. Снова легла, отвернувшись к стенке. Тревога продолжала нарастать... И, вдруг, на стене прямо перед глазами Валентины Андреевны, в круге света (как от мощного фонарика) появилось чёткое очертание чьей-то круглой головы на довольно тонкой шее. Валентина Андреевна вмиг «поняла»: это живое существо…мужчина…от него исходят какие-то необычные вибрации… С этой стороны балконов нет… Как тут оказался? Непонятно…Опасности не чувствуется… Неужели?... Это… Пришелец?! Но ей, почему-то, совсем не страшно, скорее интересно, а точнее - неприятно…
- С претензией на высшую цивилизацию, а в окна заглядывают… - вдруг мысленно сказанула Валентина Андреевна, пытаясь в черноте тени высмотреть черты лица… Отражение тут же отреагировало на ее мысль, как бы засмущалось и исчезло. Через секунду погас и свет на стене.
В том же состоянии - абсолютного бесстрашия - Валентина Андреевна тут же подскочила к окну. Ничего не увидела. Наспех набросив ветровку на ночную пижаму, выскочила на улицу. Почему-то чётко зная, в каком направлении надо двигаться, вышла на дорожку, с которой открывался обзор озера. И… увидела мощный прожектор со стороны острова! Прожектор, как бы что-то нащупывал, выискивал, медленно вращаясь в разные стороны; постепенно угасал и уже с трудом достигал берега. Оттуда же, именно с острова, доносился непонятный, почти стрекочущий звук… Что это? Кто там? И зачем? Вне сомнения, в свете именно этого прожектора, Валентина Андреевна увидела тень живого существа… Совершеннейшего существа! Только сейчас она, как бы опомнившись, испытала чувство страха от происходящего…Валентина Андреевна побежала обратно и пулей влетела в спальный номер. Ничего не подозревающие семейства, по-прежнему, крепко спали. Оставшиеся два часа до подъёма, Валентина Андреевна провела в бдении: прислушивалась, присматривалась, кряхтела и вертелась на кровати вплоть до звонка будильника. Небо было ещё темным и звёздным, когда всё отъезжающие высыпали из номеров, гружёные вещами, и направились на автобусную стоянку. Дети не выспавшимися глазами смотрели себе под ноги и ещё не проснувшимися голосами кратко переговаривались. Валентина Андреевна о виденном пока помалкивала и всё поглядывала, поглядывала в чуть сереющее небо. И…увидела: на фоне множества ещё довольно ярко мерцающих звёзд, пять-шесть светящихся шариков, похожих на спутники. Только двигались они хаотично: разнонаправлено, то приближаясь, то отдаляясь от Земли.
- Вот и проверка: не дуркую ли я на самом деле? Петенька, сынок, посмотри на небо. Ничего необычного не видишь?
- Нет, - ответил сонный Петя, глянув в высоту. Затем глянул ещё и ещё: - Вижу, звёзды носятся почему-то, будто прыгают…И правда прыгают! Смотрите, смотрите! Что это такое?! Мама, что это?
- Они…Инопланетяне… - одними губами ответила довольная Валентина Андреевна. Петя уже верещал, показывая пальцем в небо.
- Что? Где, где? – просыпалась на автобусной стоянке дети… А вслед за ними и взрослые…
- Нет, это не метеослужба и, тем более, не спутники: у них иная траектория движения, - отбивался пузатенький мужчина от перевозбуждённой Тани Сухониной. Она бы достала всех своими вопросами, да зрелище не затянулось: рассвет резко набрал обороты, оставив реальным только затухающие обсуждения увиденного.
По возвращению домой, Таня потащила упирающуюся Валентину Андреевну на ближайшее открытое заседание уфологов в Политехнический институт. Где, взволнованную Валентину Андреевну, заподозрили одни в фантазёрстве, другие в неврастеническом желании славы, третьи – в почти психической нестабильности. И только профессор – геофизик из Новосибирска заступился за растерянную выступающую тем, что поверил ей на все сто. Памятуя об этом уфологическом заседании, второй случай своего контакта с представителями иной цивилизации, Валентина Андреевна уже никому поведать не решилась. И вот теперь Учитель, говоря о вибрационной структуре биополя человека, напомнил ей о том, что Валентина Андреевна испытала во время «внутренней ревизии её органов» пришельцами.
Этот эпизод произошёл в одной из многочисленных клиник, куда укладывали уже серьёзно страдающую Валентину Андреевну с целью постановки диагноза её заболевания. В двухместной палате её соседкой тогда оказалась неспокойная женщина лет шестидесяти, большой любитель полечиться. Жила она одна и больница была для неё ещё и местом недостающего ей общения. Тяжесть состояния Валентины Андреевны её заметно расстроила, и соседка частенько засиживалась в холле, вылавливая проходящих мимо незадачливых больных для своих нескончаемых бесед на свои нескончаемые темы. В это предобеденное время соседка, как всегда, в палате отсутствовала. Валентина Андреевна лежала на кровати, что головным концом была обращена к окну. Третий этаж. Внешний обзор ограничивался краешком уже хмуреющего осеннего неба. Валентина Андреевна готовилась морально и физически к перемещению, естественно на каталке, с помощью санитаров, на первый этаж в рентген кабинет, где ей предстояла диагностическая процедура – рентгеноскопия органов грудной клетки. Её последнее время всё чаще донимал дискомфорт в груди и лёгкий кашель. Процедуру наметили в послеобеденное время. За минуту перед происшествием, Валентина Андреевна ещё витала в мечтах о почти нереальном: возвращении на свою любимую работу в кардиологию. Она заслужила место в отделении трёхлетним тяжким трудом врача-кардиолога на «скорой». Именно на «скорой», Валентина Андреевна зарекомендовала себя знающим специалистом, а так же чрезмерно жалостливой и одновременно экстравагантной особой, находящей оригинальные решения в самых критических ситуациях. (Например, однажды, подменяя реаниматолога, она, прибыв с реанимационной бригадой на пожар, вопреки запретам пожарных, помчалась, с обезболивающим препаратом, через соседний подъезд в квартиру, балкон которой был спарен с балконом горящей квартиры. Задача была не из лёгких: суметь сделать спасительный обезболивающий укол мечущейся по балкону обгоревшей женщине. На месте всё оказалось ещё сложнее: на балконе смежной квартиры стоял старый шкаф, и перелезть на балкон к пострадавшей было невозможно. Несколько драгоценных минут Валентина Андреевна пыталась поймать за руку мечущуюся от боли женщину. Тщетно. Пострадавшая ничего не слышала и не понимала… Тогда Валентина Андреевна просто приказала хозяевам смежной квартиры держать её за ноги, и гирляндой повиснув между перилами балконов, чудом дотянулась до руки женщины в момент её приближения к нужному краю. Кистью своей правой руки Валентина Андреевна держала предплечье пострадавшей и сама держалась за него, ощущая, как от натяжения сползает обгоревшая кожа с руки пострадавшей. А левой своей рукой Валентина Андреевна всадила в руку женщины иглу и виртуозно ввела из шприца обезболивающее средство. Измотанная болью, обессилившая женщина, едва почувствовав облегчение, начала медленно оседать на дно балкона. Валентина Андреевна вынуждена была отпустить её руку... Дальше, повисшую вниз головой Валентину Андреевну, перепуганные жильцы, затягивали на балкон исключительно за ноги…
- Ну вот, теперь наша шоковая дождётся эвакуации! – победоносно заявила доктор, вернувшись к машине «скорой».Рукава её халата были в саже, руки заметно дрожали... - Сентиментальные могут целовать меня, пока не подправила макияж!).
Итак, Валентина Андреевна мечтала, будучи сама уже многолетней пациенткой стационаров, мечтала о возвращении на работу. В палате был штиль: голос соседки, как всегда, штормил в холле. Валентина Андреевна привычно наблюдала видимый краешек неба, как вдруг, боковым зрением уловила яркий свет в противоположном углу палаты. Свет напоминал «северное сияние».
- Откуда свет? Странно… Не из окна, не из коридора, не какое-либо иное отражение…
Не успела Валентина Андреевна домыслить по поводу загадочного света в палате, как почувствовала, что голова её словно в невидимых тисках… тело обездвижено… правда, соображение не страдает. Валентине Андреевне стало физически крайне неприятно, особенно в области лба, как бывает под слабым напряжением тока… Ещё мгновение и вот она уже «видит», как открытыми так и закрытыми глазами: абсолютно безболезненное послойное рассечение тканей, её грудной клетки! В цветном изображении. Вплоть до сердца. Вот и её работающее сердце… Появляется указательная стрелка в области предсердий, которые сокращаются в разнобой. Тут же грудная клетка послойно закрывается… Голову отпускают. Тело становится подвижным. Неприятные «подсасывания» в лобной области проходят.
Что это?? Вот и свечение в углу палаты исчезло. Валентина Андреевна растянула рубашку на груди - никаких следов от разреза нет. Приподнялась на локтях, в окне будто что-то блеснуло. С трудом села, пытаясь расширить себе оконный обзор. Несколько бело-серебристых, будто металлических, «шаров» быстро вращались, словно вокруг невидимой оси, и постепенно удалялись.
Ввалилась шумная соседка. Пока что, да где, - «шары» исчезли. Или соседка их просто не должна была увидеть? И вообще не должна была понять о чём речь? Зато, после обеда, Валентину Андреевну полчаса крутили-вертели на рентгеноскопии, по поводу её давних жалоб на боль в груди и кашель. И, когда все диагносты поочерёдно пожали плечами, один из докторов, наконец, воскликнул: - Нашёл!
Все уставились в экран, согласно кивая головами. А когда, по просьбе Валентины Андреевны, монитор развернули и к ней, Валентина Андреевна просто ахнула: знакомая, недавно виденная картинка, только в чёрно-белом изображении… И только в области её мерцающих предсердий, вместо указательной стрелки, на экране был указательный палец доктора(!)
Получается, что Некто зафиксировал голову Валентины Андреевны, обездвижил её тело, обезболил, а в итоге - показал проблему с её сердцем своими, более совершенными методами? Невидимые диагносты опередили видимых?! Долго ещё Валентина Андреевна пребывала в состоянии удивления и веры-неверия в случившееся…А сейчас, когда Учитель ей напомнил это происшествие, развеивая подозрения о вредоносности (для людей) контактов с иными цивилизациями, Валентина Андреевна переживала всё, как впервые…Теперь она не сомневается, что повторная её встреча с Алексеевым Дмитрием Владимировичем, профессором - геофизиком из новосибирского Академгородка, произошла тоже не без участия её Небесного наставника.
Это было ещё вначале походов Валентины Андреевны (по специалистам) в поисках лечения своего недуга. Коллеги беспомощно разводили руками, ссылаясь на того злосчастного клеща, хотя и признаваясь, что дело может быть не совсем в нём... А добрый десяток целителей, своими пассами, так разнесли её несчастную ауру, что пришлось, по огромному блату, пройти диагностику состояния биополя методом Кирлиана (фотография биополя в инфракрасных лучах). Современнейший метод вынес вердикт, что у Валентины Андреевны, оказывается, необычно большое и мощное биополе, и, что, может быть, она болеет именно от этого. То есть, она – природный целитель; ей нужно лечить других и, таким образом, излечиться самой. Была предложена встреча с учёными – биоэнергетиками. И она прибыла в тот же Политехнический, только на более солидное, можно сказать закрытое заседание. В процессе ожидания «их главного» и её консультанта в дном лице, она невольно прослушала два небольших доклада о функциях биополя живых существ и растений, кое - что даже усвоив из услышанного. Наконец зал оживился: на пороге появился тот самый, защитник Валентины Андреевны, который десяток лет ранее не отдал её на растерзание уфологам. В момент появления профессора Алексеева, третий докладчик был на кульминации своего вещания. Он вёл себя весьма странно: с самого начала не сводил с Валентины Андреевны взгляда своих водянистых глаз, а сейчас, помимо взгляда, стал позволять себе весьма некорректные подхихикивания. При этом Валентина Андреевна начала ощущать нарастающую слабость в своём и так «никакущем» теле. Голова пошла кругом…
Очнулась она почти на руках во время подоспевшей Тани Сухониной, которая всё это время блуждала по коридорам университета, в ожидании окончания консультации её подруги. Рядом, стоял Алексеев, пристально глядя в глаза Валентине Андреевне. В руке у него было ватка, смоченная нашатырным спиртом.
- Ничего, ничего… Всё будет хорошо, милочка. Я попрошу Вас запомнить то, что скажу Вам, только Вам. Нас очень удобно расстреливать, когда мы в полёте. И ещё: хотите жить, постарайтесь перепрыгнуть с поезда на поезд, идущий в противоположном направлении… на полном ходу! Вот так, милочка.
Он быстрыми шагами отчалил в аудиторию.
- И это была вся твоя консультация??! Бесстыжие твои учёные! Хоть совести хватило денег не взять! Посиди на диванчике, Валя, я поймаю такси. Я быстро! – Сухонину просто трясло от возмущения... А несчастная всё повторяла своими обескровленными губами сказанную Алексеевым тарабарщину. Смысл его фраз пришел позже, глубокий и очень нужный ей смысл…
Зима подкралась тихим чистым снежком. И прилегла на всё, где только могла удержаться. Через приоткрытую форточку воздух прорывался резковатой свежестью. Будоражил эмоции.
Валентину Андреевну чаще и чаще одолевало желание поделиться с кем-либо тем, что она узнавала, особенно в течение этой предновогодней недели, из контактов с Учителем. Но, кому это будет интересно? Кому рассказать о том, как устроена наша Вселенная? Что гармония Вселенной зависит от направленности и уровня воздействия двух противоположных и взаимодополняющих энергетических потоков, работающих по принципу «качелей». Что устойчивость Гармонии в её постоянном колебании… От- сюда понятны пословицы, например, «нет худа без добра» - ведь чрезмерное добро порождает зло (взять хотя бы примером воспитание детей). А если наоборот, то избыток зла – даёт импульс к «очищению» добром. Что, если на «качелях» сильно перевешивает добро, зло активизируется - имеет большую возможность рассеиваться и распространяться, так как обладает малым притяжением (?) и т.д.
Кто выслушает пересказ Валентины Андреевны о вечном нашего Духа? О том, что Дух беспол и это высокоорганизованная энергоинформационная субстанция проникает в клетку зародыша (в момент зачатия) и тем «оживляет» душу будущего младенца. Что сам Дух, как семя, вызревает и совершенствуется на «почве» души. Бессмертный дух покидает человека в момент смерти его тела, а душа, прошедшая всю многогранность внешнего и внутреннего совершенствования, «повзрослевшая» – вновь распадается на множество частиц, продолжающих взаимодействовать со всем окружающим пространством, и подвергается ионизационному воздействию светил, что имеет отражение на момент рождения ребенка. Этим объясняется индивидуальная совокупность черт каждой личности. Например, Дух Валентины Андреевны имеет свою родину – планету «Юпитериант» из созвездия юпитера, и космическая задача сущности Валентины Андреевны – синтез знаний. Дух Пети – с планеты Юмус этого же созвездия, он получает информацию путем озарений. Дух дочери имеет задачу «продвижение», а Дух мужа – анализ знаний (с каких планет духи Вики и Павла, Валентина Андреевна не запомнила). Зато формирование генетического кода человека она уяснила особенно чётко: это когда качества Духа зародыша, взаимодополняющегося по принципу комплиментарности, определяют наследственные данные, передаваемые от родителей. И что при сбое этой программы получаются «чужие по духу» дети. В итоге жизни, Дух, обретший (в процессе развития души) свои новые качества, отправляется в соответствующие именно ему измерения, «готовясь» к новому воплощению, или «поступает» в информационный банк Вселенной. От качественно – количественного состава частиц «продвинутой» души зависит уровень сознания людей и даже цивилизаций. Агрегациями частиц душ определяются и глобальные катаклизмы на Земле (геофизического и социального плана).
А как интересны сведения об эволюции Земли! Оказывается, раньше наша Земля вращалась за счёт галактических вихревых потоков (воздуха?) и равнонаправленных мощных горных хребтов, служащих при этом - лопастями. Из уст Учителя счастливица узнала о том, что есть такое – Вселенская Любовь; в конце концов, ей, как медику, были открыты некоторые сведения о лечении злокачественных заболеваний(!).
Покажите мне, пожалуйста того человека, кто, обладая такими знаниями, будет их долгие годы носить в себе?.. По крайней мере, это не наша Валентина Андреевна. И её всё – таки прорвало… Первой жертвой «информационной атаки» стала, конечно же, Таня Сухонина. Она слушала Валентину тихо, украдкой поглядывая на часы и, кивая, попугайственно повторяла: «надо же!». Дочь внутренне негодовала на бестолковую сиделку-студентку, не способную снимать с мамы интеллектуально-мозговые напряги, но пару раз выслушала родительницу довольно терпеливо, тешась мыслью, что мама нашла себе хоть и опасное для свежести своего ума, но всё же какое-то занятие. Сын от разговоров отмахнулся, а с мужем Валентина Андреевна и в прежние времена не рискнула бы так разоткровенничаться. Оставался Пташкин, только он – добрый, мудрый, всё понимающий Пташкин. Ему – то, накануне нового года, и написала письмо одухотворённая Валентина Андреевна. В него, в это трепетное письмо, наряду с поздравлениями, была вложена обширная контактёрская информация Валентины Андреевны. Откровенно, как на духу, она описала всю историю «выхода» на Учителя:
«Я, будто в себе, слышала Его слова… Сейчас уверена, что первично – восприятие, а осознание информации идёт, когда мозг «озвучивает» её привычным пониманием и образами. Каков истинный образ Учителя?
От волнения перескакиваю с мысли на мысль… Например, я узнала, что при лечении злокачественных опухолей необходимо обращаться к «мыслящим» клеткам – лидерам, составляющим действенный центр опухоли, примерно таким образом: «Вас, несущих злое качество в организме мало, а клеток, продуцирующих добрую, созидательную энергоинформацию - в тысячу раз больше. Вами можно просто пренебречь. Вас, как таковых, нет. А если вас нет, то и вызываемого вами заболевания быть не может! Впрочем, для вас, «злых клеток», есть выход: подчиниться общим приказам высшей нервной системы и начать функционировать, как все «добрые» клетки…». Письмо было на пяти тетрадных листах (можно только пожалеть нервы и время бедной Тани Сухониной, писавшей о том, что ей так претило). Валентина Андреевна интуитивно почувствовала, что письмо получилось тяжеловатым для предновогоднего настроения, и в конце продиктовала удивлённой Тане своё собственное лирическое стихотворение, рождённое неожиданно, под зимнее настроение:

СНЕГОВИК

Три тяжёлых снежных кома:
Ноги, грудь и голова –
Снеговик стоит у дома,
И ликует детвора!
За морковкой сбегал Петя,
Угольки принёс Вадим.
Улыбнулся всем на свете
Рукодельный господин!..
Настенька дала ведёрко
(На макушку водрузить),
Нелли принесла метёлку…
Ну, а кто решил слепить
Три тяжёлых снежных кома,
Тот глядел в окно из дома,
Радовался за других
И слагал нехитрый стих!

- Конечно, стихотворение было простеньким для уха такого мэтра, как Пташкин, но Валентина Андреевна откровенно мечтала, что он похвалит её поэтические потуги. О том, что она умеет рифмовать, Валентина Андреевна, до знакомства с Пташкиным, даже не подозревала...

Ответ на это письмо не заставил себя долго ждать. Более того, он - ответ - пришел телефонным звонком! Пташкин восторгался, вдруг, открывшимися у Валентины Андреевны неординарными способностями, просил и впредь делиться с ним получаемой ею оккультной информацией, мечтал о встрече и даже намекал на возможность серьёзных отношений...
Что могла усмотреть между его словами обезумевшая от счастья женщина? Она бы насмерть замучила несчастную Сухонину многотомной писаниной, но празднование Нового года было делом святым и обязательным для всех участников этого повествования…
Традиционно семья Лебедевых отмечала бой Кремлёвских курантов за единым, аппетитно накрытым столом. И так же традиционно, без пяти минут до нового летоисчисления, на белых краях нежных бумажных салфеток, карандашом, каждый член семьи старательно выводил своё заветное желание на наступающий год. Затем исписанные обрывки сжигались на донной поверхности сковородки, и кусочки пепла тщательно ссыпались в бокалы с шампанским (каждый автор - в свой бокал). И что удивительно – вот уже на протяжении лет двадцати – ритуал пожеланий имел свой действенный успех! В этот праздничный вечер уходящего её третьего болезненного года, муж с сыном перенесли страдалицу из опостылевшей её взору спальни в зал, к довольно скромно накрытому столу (дочь кое - что постряпала наспех и умчалась к друзьям), сын намеревался также удалиться. Таким образом, это был первый год, когда семья рассыпалась за разные столы в разных домах - ещё до боя курантов. Валентина Андреевна не препятствовала такому решению детей, она лишь мысленно перекрестила их… Без десяти минут двенадцать, когда президент России начал своё поздравительное слово, Павел открыл шампанское, налил шипящую, пахучую жидкость в бокалы, написал своё пожелание и предложил Валентине продиктовать ему её заветное желание. Его равнодушное лицо тщательно скрывали огоньки лампочек ёлочной гирлянды, но Валентина его видела, видела своим новым видением - его мертвецкое равнодушие и неожиданно для самой себя выпалила: «Детям – здоровья и счастья, мужу ещё одну любовницу, а мне – учёбу на психологическом факультете в Сибирском Университете». Раздражённо ехидный голос Павла всё поставил на свои места: «Учиться?! Ну, ты совсем того…И как ты это мыслишь, дорогая? На какие шиши? И с какими силами?». Карандаш нервно подрагивал в его породистых длинных пальцах. Он что-то скоренько нацарапал на салфетке, несколько раз протыкая и разрывая тонкую бумагу остриём непослушного карандаша. Пепел от сгоревшей салфетки стряхивался мучительно долго: он не стряхивался, а расползся по шершавому днищу давно не чищенной сковородки…
Куранты всех нюансов учесть не могли, и вот уже несколько секунд отчаянно призывали человечество к всеобщей радости и ликованию по случаю замены одной цифры года на другую… Свои сокровенные желания супруги Лебедевы проглотили молча. Валентина Андреевна недавно «научилась» пить самостоятельно, из чайной чашки, которую ей ставили на грудь. Она наклоняла вперед тяжёлую свою голову и притягивала непослушными руками чашку. На аварийный случай, содержимое чашки было всегда лишь тёплым. Сейчас же Валентина Андреевна успешно осваивала питьё из бокала. Уже забытый вкус шампанского… глоток, в который надо как-то вместить весь расплывшийся по поверхности жидкости пепел. Второй глоток ей уже опасен…По всем статьям, сегодня Валентина Андреевна была собой довольна… Тишина висела прямо над ними, вверх тормашками, раскачивалась и строила ехидные рожицы. Только телевизор суетливо ликовал голосами: А.Пугачёвой, Ф. Киркорова, В. Леонтьева, О.Газманова и множеством эстрадных групп (почти близнецов).
Павел, как и все домочадцы, понемногу привыкал к «новой» Валентине, вернее к тем коррективам, которые внесла болезнь в её жизнь. Валентина стала более замкнутой, но менее раздражительной; более терпимой к недостаточному вниманию и пониманию окружающих. Она часто и подолгу беседовала по телефону с какими-то мастерами йоги, Рейки и прочих учений восточных врачеваний. От помощи местных экстрасенсов разных ипостасей, категорически отказывалась, убеждённая, что чужая энергия, как и чужая кровь (без смертельных показаний) ей не нужна. А космическим потоком энергии управляют лишь святые да отдельные целители то Бога, коих в её реальной жизни не находилось. Теперь же, с обретением ею своего Небесного покровителя, Валентина Андреевна заметно осмелела, мучительный страх беспомощности перестал сковывать её бездонные зрачки, распрямил складки страдания на лице…
Молчание первых десяти минут наступившего нового года, Павел прервал совершенно неожиданно даже для самого себя: он взял в руки гитару. Взял очень браво, как во времена их первых домашних свиданий. Правда сейчас весёлость была искусственной, но покряхтывания при этом – привычными, теми, давними, которые предшествовали красивым песням о любви и верности... Он запел (всё тем же приятным баритоном, всё те же их любимые песни). Валентина Андреевна машинально хотела поддержать его тоже, как тогда, в студенчестве, но голос её не послушался, и сипло повторил давно заученную песенную строку: «Не прожить нам в мире этом без потерь…».
- Надо же: и слова-то в тему! – по щеке Валентины Андреевны тихо поползла слеза… Павлу долго не пелось, а затем и не пилось. Он метался по комнатам в ожидании времени лечь спать. Казался каким-то случайным в этот вечер, в этом доме, в этой её жизни. Наконец, его глаза зацепились за свежий, праздничный номер областной газеты и он зажёг верхний свет. Свет ёлочных игрушек померк на фоне трёх стоваток, льющихся с потолка. Померк, кончился, как и через каких-то две минуты закончится весь праздник для Валентины Андреевны.
- Поюморим? Сегодня, как никогда, полно праздничных анекдотов. - Павел принялся читать какую – то плоскую остроту. А затем она услышала:

«Как – то, очень между прочим, падал снег.
Подошел ко мне воочию человек,
Посонетовал мне песню для души,
Говорил, что нужно пиано завершить,
Завернул в газету свой пре-красный нос.
Я спросил: « А кто с приветом?».
Он оставил без ответа
Под подушкой три конверта:
В одном шарик, в другом - лето,
В третьем – пенсию принёс»…

-Чьё это стихотворение? – ухнуло всё внутри у Валентины Андреевны. Посмотри, пожалуйста, чьё?
-Какой-то Пташкин… А… тот, самый, наверно, что тебе нравился. Ты ещё его стихи вырезала из газет…
Павел зевнул долго и сладко: «Не пора ли на покой? Ты будешь здесь, или тебя перенести в спальню?».
-Пожалуйста, дай мне эту газету, - голос Валентины Андреевны нервно вибрировал. Павел давно умылся и скрипнул дверью спальни, а Валентина

Андреевна всё ещё растерянно рассматривала смеющуюся пасть празднично цветного Деда Мороза на девятой юморной странице областной газеты. И хотя зрение её в последнее время заметно улучшилось, газетный шрифт ей пока оказался не под силу. Она положила руку на текст «пташкинского» стихотворения, ощутила в пальцах своей руки будто холодно-болезненный прострел, попыталась согреть своим теплом насмешливо - недобрые его строки. Не получилось. Сколько времени Валентина Андреевна лежала вот так просто: без эмоций, она не помнит. На каком номере программы убаюкал её весёлый праздничный концерт? Сквозь сон она слышала, как Павел заходил выключить телевизор и даже прикрыл жену шерстяным одеялом. Она всё слышала, чувствовала и знала, что опять, ей не хочется просыпаться (во всех смыслах этого слова).
Ещё недавно летящие дни, вновь поползли…

Глава 3

Лето гуляло по теплым улицам, заглядывало в открытые окна, о чем-то мечтало и что-то свершало в своей отдельной и совместной со всеми жизни. Таня Сухонина потерялась в самой себе, в своей бухгалтерской работе и непосильных заоблачных мечтах… После неприятного новогоднего фарса Пташкина на странице «Сибирского вестника», Валентина больше не «доставала» её своими трепетными письмами в его адрес. Более того, Валентина попросила Татьяну переадресовать газету «Сибирский вестник» со своего на Татьянин адрес, и ничего не рассказывать ей о Пташкине и его стихах, как бы Валентина не намекала ей об этом… Валентина Андреевна, скорее интуитивно, поняла, что её чувства к Пташкину - это просто бумажная лодочка абстрактной надежды в океане эмоционального штиля. Что эта невостребованная, хлипкая, беспомощная бумажная конструкция, окончательно промокнув, может ненароком утянуть за собой на дно, если не саму Валентину Андреевну, то что-то принадлежащее ей, очень ценное. И она отпустила её, свою лодочку… зная, что по закону отпущения, тут же вновь всплывёт в её жизни Пташкин, и что ей надо будет пережить финал этого чувственного испытания, посланного свыше для неё, через него. И он всплыл. Сам позвонил Валентине, один раз за всё время её молчания. Это было седьмого марта. Валентина Андреевна даже подумала, что он решил поздравить её с международным женским днём, но он почему-то поинтересовался исключительно тем, были ли у неё ещё контакты с пришельцами и, разочарованный, тут же попрощался…Кто б сомневался, что его звонок подкинет ей в кровь значительную дозу адреналина, хорошенько потреплет её эмоциональное тело?.. Но Валентина стоически совладала с собой…И не просто совладала, а смогла искренне поблагодарить его за посильное участие в её жизни. Правда, последнее оказалось преждевременным…
Приближалась пора вступительных экзаменов в высшие учебные заведения. К сему моменту в заболевании Валентины Андреевны произошли хоть маленькие, но положительные изменения: она стала лучше видеть, «научилась» самостоятельно присаживаться и набирать считанные строчки текста на компьютере! Да, да: Петя, хоть и подтрунивал над будущей студенткой, но притащил домой списанный на кафедре информатики компьютер, ещё первого (более или менее) выпуска, починил (руки у него от роду золотые, потому и хирургом может стать замечательным, если потянет учёбу на «отл»). В общем притащил компьютер, настроил и научил свою мамочку набирать самой тексты своих стихов, которые теперь она писала.., вернее они, стихи, настигали её в виде озарений…Нажимать, пока одним пальцем, нужные буквы оказалось значительно легче, чем писать слова на бумаге. И хотя, на первых парах, ей удавалось набрать одно - два четверостишья за день, Валентина Андреевна ликовала, как ребёнок, что её деяние не зависит ни от чьей помощи, тем более – творчество. Безусловно, и в этом была заслуга её незримого в привычном измерении Учителя, с которым связь не обрывалась ни на мгновение (так, по крайней мере, ей казалось). На контактёрской поляне она теперь не только проводила через себя лечебный, очищающий поток света, но и корректировала распределение энергии по чакрам, улучшая таким образом функцию органов, имеющих связь с соответствующей чакрой (вначале под контролем Небесного целителя, а затем и самостоятельно). Сил прибавлялось. Выравнивалось настроение… По крайней мере прогноз коллег, что ей оставалось жить менее года, с треском проваливался… И, что удивило и порадовало Валентину Андреевну, более всего, - муж, после недолгих просьб, ещё весной, купил ей портативный диктофон, и теперь Валентина Андреевна могла записывать основные мысли её бесед с Небесным целителем - наставником. Послушаем выборочно, с разрешения хозяйки:
*
- Сегодня пятнадцатое марта 1996 года. Иду на контакт с Учителем. Он выходит ко мне навстречу с цветами жёлтого цвета, похожими внешне на подснежники. Я приветствую Учителя. Он отвечает кивком головы и начинает высаживать цветы по одному в рыхлую ароматную землю. По мере убавления, цветы вновь появляются в его руках. Он улыбается и с любовью, трепетными движениями, осторожно продолжает высаживать цветы. Их уже много, целое поле. «Сегодня праздник оживления цветов людских сомнений», - отвечает Он на мой немой вопрос. «Любой благостный процесс – цветение, процветание. У людей возникает желание разрешить сомнения путём познания. Чем больше сомнений, тем больше познаний». Берусь помогать Ему и с удивлением отмечаю, как цветы, едва коснувшись земли, тут же врастают в неё. Чётко осознаю, что это символика. Он поднимает на меня свой лучистый взгляд: «Бдительность, доброта, спокойствие и мудрость да прибудут с тобой. Озарение, продвижение, анализ и синтез – этапы слушателя, мыслителя, вершителя и Учителя. Поиск, страдания, дерзания, освобождения – это Пути к Храму».

*

- Сегодня двадцатое марта 1996 года.
Выхожу на контакт с Учителем.
Спрашиваю Учителя о своём предназначении.
Он.
Нести Знания людям и помнить, что быть целителем, да и наставником для одного, достойного, много значимее, нежели быть целителем, Учителем для многих одновременно. Информация (в широком понимании) открывается по степени готовности того, кто несёт информацию и тех, кто её принимает.
Я.
Что есть Гармония, Учитель?
Он.
Это Вселенная.
Я.
Что такое Вселенная?
Он.
Это правящая сила Гармонии: вибрации, их ритм. Вся наша жизнь – результат Гармонии. Любая деятельность тоже стремление к Гармонии. Важны пути достижения Гармонии. Отсюда и понятия: негатива и позитива. Духовные люди осознают, что всё вокруг – Гармония, и живут по принципу самосовершенствования. Гармония – ниточка от человеческого к божественному.
Я.
А что есть человек, Учитель?
Он.
Это сущность, белковая субстанция на уровне клеточной генерации, под межпланетным взаимодействием ограниченная аурой восприятия. И лишь присутствие в данной сущности духа, делает её Человеком. О духе мы говорили ранее…
Я.
Позвольте тогда о жизни…
Он.
Значит снова и снова о мире вибраций, как в духовном, так и в материальном смысле. В материальном мире можно было бы сравнить жизнь с яблоком, которое, созревая, падает на землю. Семена его проникают в почву, прорастают, вырастает новое дерево и вновь созревает плод…
Я.
Я ли это буду?
Он.
Нет, это будут иной организм, но спасибо тебе за семя.
Я.
А что происходит с душой?
Он.
После смерти человека, душа переходит во взвешенное состояние. Её частички находятся в группировках, соответствующих качествам души. Группировки имеют разные способности к передвижению и рассеиванию в пространстве. Частички менее «совершенных» душ находятся в более плотных группировках и на более ограниченном пространственно-временном участке. Переход в иные измерения у менее «совершенных» частиц значительно длительнее по сравнению с более вибрационно высокими, духовными частицами.
При рождении человека, под воздействием планет, активных на момент рождения конкретного человека, происходит ионизация взвешенных частиц душ. В процессе ионизации частиц, определённые качества душ «привязываются» к генетическому коду рождающегося человека, формируя матрицу его душевных качеств.
Информация, поступающая от «дежурных планет» по энергонапряжённости должна соответствовать информационному полю взвешенных частиц душ. От качества и концентрации взвешенных частиц душ зависит уровень сознания индивидуума. Генетический код человека имеет опосредованную связь с божественным началом в человеке – с Духом. По степени достижения определённого количества взвешенных частиц душ, в глобальном масштабе, происходят качественные изменения в эмоциональных, духовных социальных областях жизнедеятельности людей, личностей, человечества.
Я.
А что есть вселенская Любовь, Учитель?
Он.
Это то, что Ты осознаешь по степени совершенствования своей «проводниковости», когда вселенский Разум «заговорит через тебя», и ты не можешь не делиться счастьем этого Знания с другими. Всё случается ни раньше, ни позже, а только в своё время.
Я.
Спасибо. А можно схематично отобразить основное из сказанного?
Он.
Хорошо. Представляй: вселенская Любовь – Дух, как источник Божественного начала в человеке (хотя и не только в человеке) – Душа, как совокупность Божественного и человеческого начала (она развивается в теле, а после смерти тела распадается в информационном поле Земли), Высвобождённый Дух– вселенская Любовь. Круг замкнут! Дух - беспол, вездесущ и вечен.
Я.
И последний вопрос. Учитель, что есть человеческое счастье?
Он.
Это момент соответствия вибраций: внутренней гармонии человека и внешней гармонии окружающего (в идеале - гармонии Вселенной).
Я.
Буду ли я счастлива в этом мире?
Он.
Будь!
Я.
И всё-таки, какова составная часть Счастья?
Он.
Озарение, чёткость в постановке целей, доброта…
Он наклоняет головки цветов, собирает целебный сок, капающий из бутонов в появившуюся в его руках чашу, и протягивает мне. Пью, лечусь, чувствую приток сил… Возвращаю чашу, целую Его руку. От Него исходит запах цветов, свежести, и чего–то ещё очень, очень весеннего…
- Учитель, кем Вы были в последнем своём земном воплощении?
- Был учителем самадхи из Ашрама Тор. Рос в простой семье. Умер в сорок лет.
Чувствую, что далее расспрашивать как-то неловко. Переключаюсь на очередную просьбу:
- В моменты наших с вами контактов я вижу и других… Тоже Учителей? Возможна ли встреча с ними? Мне показалось, наверно…Я читала о Елене Петровне Блаватской… И во время одной из наших с Вами встреч, будто мельком увидела её…Или показалось?
- Не показалось, - глаза Учителя потеплели и посветлели, - встреча с другими учителями вполне реальна: по степени готовности…
Я просто замерла от восторга!..

СПАСИБО, ВАНГА!


- Итак, 5мая 1996 года, день, когда Учитель посчитал возможным вывести меня на иной уровень познания…Я на поляне. Такое, пожалуй, бывает лишь в неожиданных сказках: на «моей» оккультной поляне появился небольшой дом. Легко открываю деревянную дверь. В комнате у стенки справа – кровать, на которой восседает сама Ванга! Крупная объёмом, от глазниц исходит яркое радужное свечение. Ощущение, что глаза зрячие, просто сейчас плотно закрыты. Хозяйка мне не удивилась…Заговорила первой, так же: телепатически, как и мой Учитель:
- Здравствуй. Надолго от других не отвлекай. Лишний раз придёшь, коль у тебя получается… Называй меня Вангелией – это имя моё. Что хочешь знать?.
- Почему я так не здорова? – робко поинтересовалась я.
- Духовное совершенство зачастую в паре с физическими недугами. Это грустные наблюдения человечества. Я тоже не исключение.
- Предскажите, пожалуйста, моё будущее.
- Тебе это просто интересно или нужно знать?
- Нужно, чтобы успеть осуществить задуманное.
- Тогда скажу. Ты поднимешься через помощь другим людям. Не переставай учиться и делиться знаниями с другими. Борись с недостатками, прежде в себе. Занимайся творчеством. Не отчаивайся. Прощай всех. Жизнь люби!
- А моё будущее?
- Это и есть твоё будущее.
Она глубоко вздохнула и повернулась незрячим лицом в сторону. Общение было закончено. Я мгновенно очутилась дома, на своей кровати, с чувством радости и, одновременно, лёгкой неудовлетворённости от ответов Вангелии.
Я ожидала большего от предсказательницы. Прошло несколько дней, когда я, вдруг, отметила, что совсем не раздражаюсь недостаточным вниманием к себе своих домашних, более того, нарастало чувство теплоты и благодарности к ним за то, что они рядом со мной, такой трудной морально и беспомощной физически.
***
- Сегодня 12 мая.
Настраиваюсь на общение с Вангелией. Ощущение, что она занята. Настраиваюсь спустя час: представляю её дом, саму её… И вот я у дома! Народ стоит нескончаемой очередью. Выходят от Вангелии все какие-то растерянные, но просветлённые и, в разной степени, удовлетворённые. Почему-то я вне очереди, вдруг, оказалась в комнате Вангелии.
Не успела я её поприветствовать, как она, кивнув головой, сказала, что согласна дать мне пару Уроков. И тут же мне «в голову посыпались» знания о том, как снимать информацию с человека через сахар, соль. Как слушать звуковые вибрации, исходящие от всего живого. Какие вибрации возникают, при ответах на вопросы. Например, если ответ отрицательный, идёт металлический оттенок вибраций, положительный – живые природные вибрации (шелест листьев, журчанье ручейка и т. д.). Это происходит в момент предсказаний. Оказывается, необходимо помнить, что человек, задающий вопрос, воспринимает лишь тот ответ, до которого он созрел. На вопрос, как мне лечиться, Вангелия повела руку к полу:
- Травами. Господь с умыслом устлал земной покров лечебными травами. И самых нужных – более всех. Она размашисто-осторожно провела рукой над полом. Будто погладила невидимые травы. Не забудь ещё боярышник и лимон с мёдом.
***
- 15 мая 1996года.
Ещё посчастливилось пообщаться с Вангелией.
На этот раз она была «загружена» своими мыслями. Приняла меня с некоторым раздражением:
- Ради любопытства ходить не следует. Так и быть, сегодня отвечу на твои вопросы. Принимаю дома потому, что тут у меня двери во все миры и времена. А ты притянулась ко мне из-за схожести: рождены мы почти в один день, с разницей в годах через девятки. Оттого и способности подсознания твоего - глубинные и меня в пространстве находишь... Это хорошо. А ученицей моей тебе в реальной жизни не быть: умру я скоро, в канун дня рождения Великой Ученицы – Учителя. Другие помогут тебе встать на ноги, которые к тебе строго через пятёрку….
***
- 19 мая 1996 года.
Вангелия меня ждала. На мой вопрос о будущем нашей Земли, она сказала, что конца света не будет. Матушка Земля будет жёстко учить своих поселенцев уму-Разуму. Чтобы народы стали дружнее, добрее, научились помогать друг ругу в глобальных бедах... Стали детьми Бога Единого. Иначе – не выжить!
- Вот, не слушали вы, тогда его, невысокого ростом, учёного, а он говорил всем о потеплении климата, о повышении солнечной радиации… Вспомнила такого? Он ещё сказал тебе о том, что ты слишком, легко отдаёшь в общении всю себя, свою энергию, которой могут воспользоваться не совсем хорошие люди. Помнишь, смешки другого, лжеучёного, что так просто подчинял твои силы себе? А правдивый тебе про полёт и поезд говорил… Энергия у тебя «сладкая», да восстанавливать её горько...


ДА ЗДРАВСТВУЕТ БЛАВАТСКАЯ!

Со дня последнего общения с Вангелией прошло чуть менее трёх месяцев. Общения с Учителем были не частыми, но всё более информативными.
Как-то Валентина Андреевна проснулась от того, что проговаривает, во сне какие-то строки… стихов..! Чьи стихи? Слышала? Читала? Как ни старалась, не вспоминала… Получается - её? Не может быть!
А строки повторялись, слова исправлялись под какую-то ритмическую музыку, похожую на ритм сердца. Повторялись, пока не обрели законченность:

Ещё снесли туда, где тишина,
Где только в одиночку восхожденье,
Где чувствам неподвластны искушенья,
Где каждому отмерено сполна;

Где время – неустанно созерцать,
Кем был когда-то ты, чем стал в итоге,
Где бесконечность растворенья в Боге
Обычным состояньем может стать…
*
Что это? Валентина Андреевна не на шутку встревожилась…Что и с кем может случиться? Остаётся молиться…
Ответ на её напряжённый мысленный вопрос прозвучал с экрана телевизора: « 11 августа 1996 года, в возрасте 85 лет, скончалась известная болгарская прорицательница Ванга…»Знакомое, только застывшее лицо…А на следующий день был день рождения Елены Петровны Блаватской, которой исполнилось бы 165 лет. Вот, наверно, кого имела в виду великая провидица! Целую неделю Валентина Андреевна вспоминала и прокручивала слова и жесты Вангелии. Всё казалось понятным, кроме «девяток» и «пятёрок». С этим вопросом Валентина Андреевна и прибыла на «контактёрскую» поляну. Но, вместо привычной встречи с Учителем, её взору открылась картина почти студенческой аудитории, только на природе. Несколько рядов столов, за которыми восседают разновозрастные люди, все усердно пишут что-то под диктовку. Некоторые лица пишущих, Валентине Андреевне кажутся узнаваемыми. Точно! Она видела их на обложках эзотерических книг! Всё логично: Знание Едино, а интерпретаций должно быть много. Ведь каждый передаёт информацию под соусом своих способностей, профессиональных и личностных особенностей… Педагог – женщина, по-видимому, телепатирует им информацию… Валентина Андреевна, при этом, одновременно и участница происходящего и наблюдатель со стороны. Странное состояние… Не успела Валентина Андреевна адаптировать свой мозг к восприятию происходящего, как «увидела» приближающуюся к ней стремительную во всех отношениях, саму госпожу Блаватскую. Елена Петровна выглядела, точь-в-точь, как на фото в её автобиографической книге, в платье с большим светлым воротником.
- Что стоим? Присаживайтесь, дама, работать пора. – Она будто энергетически подтолкнула Валентину Андреевну к пустому стулу у близстоящего стола. Мгновение, и Валентина Андреевна видит и ощущает себя сидящей за столом и пишущей под диктовку Блаватской что-то о Белом братстве…
- Так…Влипла в непосредственный контактёрский процесс… - соображала Валентина Андреевна, - надолго? Как вернуться в своё земное состояние, в реальность? Не тронуться бы умишком! Чудеса: одновременно и слышу и пишу и думаю о своём, да ещё вижу и чувствую всё происходящее вокруг. Мама родная! Точно рехнусь. Но почему мне так некомфортно быть в роли здешней «ученицы»? Почему мне скучно наблюдать сосредоточенные лица пишущих? Это лень или не готовность следовать этим приёмам получения информации? Либо я в этом что-то не догоняю, либо это не моё. – Валентина Андреевна, прилично поколебавшись, вдруг, решительно встала из-за стола и приготовилась к неприятностям.
- Это не земная школа. Никто никого не удерживает насильно. Идите своим путём, лентяйка! А Вашему Чари я не завидую: больно Вы своенравны для ученичества. – Блаватская «говорила» строго, а смотрела на Валентину Андреевну по-доброму. Валентина Андреевна быстро отдалялась от «учебного класса» и только сейчас отметила, что в руках у неё какие-то конспекты. Первый «Душа в представлениях древних народов» и второй «О перевоплощении душ» - прочитала она заголовки конспектов.
- Надо же – темы, на которые я рассуждала совсем недавно: в каком теле, и единожды ли мы приходим в эту жизнь, или 777 раз, как пишут в оккультной литературе? - Валентина Андреевна не могла с такой скоростью прочитать конспекты. Она, едва пролистав страницы, усвоила смысл написанного. По-видимому, просто сняла энергоинформацию из подкинутого ей чьего-то труда(?).
К вечеру следующего дня мысли по первому конспекту у Валентины Андреевны оформились в шуточном стихотворном виде:
*
Я тоже деревцем росла.
И в шкуре хищника живала.
Смакуя, как-то лань сжевала,
И… воплотилась я в осла.

Пинал хозяин по бокам,
И родилась я чьей-то дочкой…
Так нет, гульнула страстной ночкой…
Очнулась в лапах обезьян.

Я в зоопарке на людей
Высокомерно не глядела…
И вскоре – миленькое тело,
Походка - лебедь, взлёт бровей…

Тут ругань пьяных мужиков,
Ужимки их чуть повторила.
К обеду, глядь – опять горилла…
Что делать? Космос. Он таков!
*
ЖИЛА - БЫЛА ОДНА ДУША

Жила – была одна Душа,
По Свету хаживала…
То, что она всем хороша,
В душе вынашивала.

А в представленьях дикарей
Душа – бедняжечка
Жила и в громе и в воде,
И в деревяшечках;

И в украшениях была,
И в погремушечках;
То девичьей красой слыла,
То рылом хрюшечки;

Переселялась и в зверей,
И в новорожденных:
Дружила тайно Карма с ней
(Узнали позже мы);

Была по-дьявольски темна,
По-Божьи – светлая,
Была наивна и умна
И безответная…
- - - - - - - - - - -
В неё плевали свысока
И – возвеличивали,
Отплясывали трепака;
И иглы ввинчивали…

Растаптывали сапогом
И цепи мерили;
И обещали рай притом,
И в Бога верили

Так по миру, из века в век,
Душа намаялась:
-Где совершенство, Человек?
И вот, покаявшись,
Душа уходит в глубину
(в грудь), в заточение.
Болит и ноет потому…

Что в заключении?

А в заключении – Любовь
Её к нам, грешникам:
Душа – огонь, Христова кровь,
Воск на подсвешниках!..
*
О зверях, погремушечках и деревяшечках – это по конспекту, а насчёт рассуждений… и христианских мотивов, это Валентина Андреевна добавила от себя: не удержалась… Второй конспект был более сложным по содержанию, стихами так просто не перескажешь. И вот что удивительного, если первый конспект просто оставил в памяти смысл написанного, то второй… достаточно было вспомнить о нём, прикрыв глаза, как он представал пред глазами непосредственно текстом, со всеми знаками препинания, названиями источников, именами и фамилиями авторов. Текст был будто на ленте и, по мере прочтения, прокручивался… Было ощущение, что – подключи каким-то образом принтер к мозгу, и текст, во всей своей красе, отпечатается на бумаге.
- Понятно, мадам Блаватская, как Вы писали труды под диктовку Учителей… Так можно было не одну «Тайную Доктрину», а несколько - написать, - съиронизировала про себя Валентина Андреевна. Она снова закрыла глаза и настроилась на текст. Он снова выплыл: буквы чёткие, одна к одной. Только голова у неё отяжелела, будто слегка гудела и чуть кружилась. Состояние прямо скажем, не из приятных. После прочтения пары страниц появилось ощущение нехватки воздуха и слабость во всём теле. Что-то непривычно отнимает силы: либо в работу включаются какие-то, в обычном состоянии не функционирующие структуры мозга, либо сам контакт в том, ином измерении (или состоянии сознания) вообще идёт за счёт энергии этого измерения. Короче, моя жизненная энергия при этом занятии раскручивается более интенсивно, чем при любом ином, знакомом ранее. Может быть, потому Елена Петровна, как пишут её автобиографы: «…лежала неделями и восстанавливала свои силы, теряемые непонятным образом…». И ещё: «Как непонятно заболевала, так непонятно и выздоравливала..». Стоп! Подобное контактёрство не так безобидно… У меня тоже не вполне установленный диагноз, тоже лежу… Да и Вангелия говорила, что я расточаю свою энергию…
Толи чувство долга (донести до людей получаемую информацию), а скорее, на данном этапе, больше любопытство (что из этого получится), но инстинкт самосохранения отошёл в сторону: Валентина Андреевна приступила к набору «зримого» ею текста, отчётливо понимая, что авторы этих строк: учёные и философы, эзотерики, литературные деятели, историки и пр. (разных времён). И заслуга Валентины Андреевны в данном случае – откуда-то взявшееся умение уловить
ЭТО:


Русские люди очень мало знают о «Доктрине Перевоплощения», имеющей
и другое название - «Реинкарнация», Слово «реинкарнация»
латинского происхождения, состоит из трех отдельных слов: "ре" -
обратно; "ин" - в; "карно" - плоть. Всё вместе буквально: обратно в плоть. Ныне принятый перевод "перевоплощение" не точно передает смысл.
Слыша это слово, невольно возникает мысль, что душа после
смерти в кого - то переходит – «перевоплощается». Эта выдумка
способна довести закон о перевоплощении до абсурда, способна
отвратить внимание людей от этой глубоко продуманной,
справедливейшей системы, управляющей судьбами людей на Земле.
Название «перевоплощение» лучше заменить названием "повторных
рождений", что ближе соответствует смыслу и точному переводу слова
"реинкарнация". Суть понятия "реинкарнация" становится ясной: «ни
в кого наша душа не переходит, ни в другого человека, ни в зверя,
но через некоторое время мы снова рождаемся -на Земле ребенком,
который продолжает дальше свое развитие и получает судьбу, которую
сам себе подготовил поступками предыдущей жизни».
Учение «воплощения» стоит на твердой основе Божественного
происхождения космоса и жизни: "Искры - Огня - Жизни", отлетевших от
"Источника Света", что то же " Бога - Отца" - "Творца", как Его
называют в разных религиях. Она хранит в себе божественные силы в
скрытом состоянии, как Огонь от Огня зажженный. Огонь жизни
проявлен уже в микрочастице, уже в первоначальной клетке материи, из
которой в течение бесконечно долгого времени разовьется человек.
"Искра жизни" неугасима, и с каждым новым проявлением развитие
продолжается, ибо эволюция всего Космоса - Закон Космический. Цель
эволюции – раскрыть, развить весь потенциал божественных
способностей, который находится в " Искре" в скрытом состоянии,
как в микроскопическом семячке заключено все будущее- растение.
Свою эволюцию человек совершает через повторные рождения на
Земле - "реинкарнацию". После смерти физического тела человек не
исчезает, остается его душевное тело и духовное. Его не посылают
на вечные мучения в ад или на вечное блаженство в рай.
Душа в невидимых Мирах получает возможность перерабатывать свои
земные опыты и духовно обогащаться, подготовляться для новой
земной жизни. Время между жизнями на Земле очень различно,
соответствует эволюции каждого отдельного духа. Среднее число -
лет 700, но бывают случаи, когда человек возвращается уже через
пару лет, а в других случаях и через пять тысяч лет.
Свою животную эволюцию наше человечество проходило на других
планетах (потому и не может быть найден тот вид, «звено», которое
было переходным видом).
По окончании животной эволюции человечества, Бог вдунул душу
живую, разумную в тело Адама. В том, что в наши души заложена
"Искра Божия" и есть наше «подобие Божье», есть наша свобода и
ответственность перед нашей судьбой, которую мы сами себе
подготовляем. " Искра Божия" - залог наших возможностей.
В каких же областях человеческого познания мы встречаем тему
"повторных рождений"? Несомненно, что изначально - в религии.
Достаточно только перечислить в религии каких народов было
принято Учение о душепереселении:
У первобытных народов (космогонические и антропологические
идеи у мексиканцев, перуанцев и кельтских племен);
Переселение душ у народов древнего мира:
индийские верования о посмертной участии человека,
представляемые Ведами;
пантеизм в системе браминов;
учение о душепереселении в Упанишадах и законах Ману;
в Буддизме;
В Дуалистическом миросозерцании персийцев;
В верованиях египтян;
В миросозерцаниях греков и римлян. Уже в поэзии
Гомера, Эсхила, Софокла, Эврипида, отражены
местопребывания душ героев произведений - в аиде или в царстве
теней...
Идеи кармы и перевоплощения составляют основу морали во всех
древних святых писаниях Востока. Однако Учение было передано в
равной степени черев всех основателей великих мировых религий:
Кришну, Будду, Магомета, Христа. Но уже в первые века христианства
были подвергнуты пересмотру многие описки сборника Евангелий и
тщательно очищались от упоминания о вере в "предсуществование
души", как тогда называлась вера в перевоплощение. Так руками
религии была искажена первоначальная чистота писания. И все же мы не раз найдем
в Евангелии, что для народа Христос говорил в притчах, а
ученикам изъяснял «тайно», наедине. Например, Апостол Павел в
послании 1 к Коринфянам, В 8-ой главе прямо пишет, что вы еще
младенцы во Христе и вам дается «молочная пища», потому что ВЫ еще
не в силах усвоить "пищу твердую". О том же свидетельствуют и
высказывании в главах 17,стих 10 - 13 (от Матвея); гл.3, стр4-10 от Иоанна; гл.1 от Луки; гл.10, стих29 - 30 от Марка.
Подробные разъяснения «Тайн Царства Божия» мы находим в
трудах Александрийского учителя Оригена, который
был ближайшим - по времени - к апостолам.
Последнее учение было дано в два этапа: через
Е.П.Блаватскую и через Е. И. Рерих.
Часть Учения, переданная черев Е.П.Блаватскую, была
опубликована в многотомнике под названием «Тайная Доктрина», а
часть Учения, переданная через Е. И. Рерих, была опубликована в
серии книг под названием "Учение Живой Этики".
В этих книгах указывается цель и назначение существования
человечества, даются знания о Космосе и человеке, определяются
ближайшие и отдаленные задачи, как человечества в целом, так и
каждого человека в отдельности, в неразрывной связи с содержанием
учения о перевоплощении.
Философский аспект учения о перевоплощении представлен в
литературе работами, Пифагора и его школы. Сторонниками были
Эмпедокл, Платон, Плутарх: Школа гностики.

Среди христианского духовенства – Ориген.
В средние века и в эпоху Возрождения учение о перевоплощении
встречается в каббале, так же у
Джордано Бруно, у Франца Меркурия Ван – Гельмонта.
В новой философии учение о перевоплощении выработал
философ Лейбниц.
К учениям Лейбница и Ш.Боннэ сочувственно относился Гете.
Сторонниками учения о перевоплощении были Лессинг и Гердер,
скептик Д. Юм, а также Шеллинг, Шопенгауэр,
Иммануил Герман Фихте(1797-1879), французский философ Пьер-Симон,
К-Дю-Прель, Мак-Таггарт, Зиммель, Метерлинк.
Своеобразное учение о перевоплощении высказывают
социалисты-утописты, лейбницианцы Пьер-Деру и Фурье.
Особенно распространено учение о перевоплощении среди
польских мессианистов: Хене-Вронский, Товянский, Словацкий.
« Перевоплощение» в свете буддийской теории описывает русский
ученый 0. Розенберг.
Предсуществование души и многочисленное
перевоплощение признаёт Бердяев.
Стройную концепцию теории перевоплощения предлагали в свое
время гениальные ученые: мистический философ Вл. Соловьёв, естествоиспытатель, теолог Э. Сведенборг, а так же
Даниил Андрееев в своем уникальном труде «Роза Мира».
Невзирая на представительность далеко не полного перечня имен
основателей учения о перевоплощении, основой
была и остается по настоящий момент философская школа Востока.
Да и могло ли быть иначе, когда, после Константинопольского
собора (в 553 г. ), на котором учение о перевоплощении было осуждено,
как греховная ересь, идея перевоплощения практически совсем
исчезла из сознания европейцев. Лишь в 17-м столетии, капеллан
английского короля Георга, О.Гланвиль, в своей книге «Lux
Orientatis» неожиданно изложил не что иное, как древнее учение о
перевоплощении.
Итак, восточная философия утверждает, что Космос
построен по семеричному принципу, это означает, что наряду с
нашим физическим миром существует еще шесть миров, невидимых для
обычного человека. Материя каждого из Высших Миров представляет
собой более высокий уровень материи по семеричной шкале
материальности, существующей в Космосе. В Учении о Высших Мирах
рассматриваются два: Мир Тонкий и мир Огненный - непосредственно
следующие за физическим миром. Необходимо подчеркнуть
характер отличия материи Высших Миров от материи физического мира
- она приобретает как бы новое измерение. Например, объект Тонкого
Мира может быть эмоцией какого-либо человека, а объект
Огненного Мира может являться чьей-то мыслью.
В книге Е.И. Рерих "Сердце" написано: "Сердце, знающее Тонкий
Мир, знает и цветы, и горы, и снега, и моря. Цветы преуспевают в
богатстве форм, но цвет их несказанно сложнее красок Земли. Снега
белее, кристальнее и гуще земных."
«Язык Тонкого Мира не нуждается в словах, хотя и может ими
владеть. Его выражение в чувствовании и передаче тончайших
чувствований.».
В книге "Мир Огненный" говориться:
" Мир Огненный, как мощное динамо для земных ощущений: Тело земное
сгорает от прикосновения к Существу огненному…»
Исторически известно явление высшего Существа
Преподобному Сергию Радонежскому. Присутствовавший при этом монах
пал без чувств, сам же Сергий мгновенно поседел и был настолько
потрясен, что находился под впечатлением этого Явления до самого
ухода из жизни.
В Учении говорится, что в «процессе эволюции границы между
земным миром и Высшими Мирами должны исчезнуть и эти Миры станут
для нас столь же реальными, как и наш земной».
Человек, согласно Учению |сконструирован из семичленных
структур: семь цветных слоев ауры, семь энергетических центров в
позвоночнике (чакр), помимо физического, - семь тонких тел…
Кратко закон перевоплощения изложен в книге Клизовского «Основы миропонимания новой эпохи»:
« После наступления смерти, умирает и подлежит расформированию
не человек, а лишь его физическое тело, Сам же человек, облаченный
в эфирный двойник, переходит к существованию на высших планах
бытия. Следует отметить, что человек покидает, физическое тело и во
время сна, но, "в отличие от смерти, во время сна человек сохраняет
связь с Физическим телом и возможность вернуться в него;
Через некоторое время человек сбрасывает и эфирный двойник, который постепенно расформировывается в пространстве;
Далее человек существует на астральном плане бытия, где
осмысливает жизненный опыт, приобретенный им в земных условиях.
Астральное тело человека устроено таким образом что, обладая
возможностью иметь определенные желания и устремления- оно, тем не
менее, лишено возможности удовлетворения этих желаний и устремлений:
удовлетворение их возможно лишь – в физическом или ментальном
планах бытия. Поэтому люди, культивировавшие в земной жизни
сильные страсти и утонченные прихоти, испытывают в астральном мире
жестокие страдания. Эта областъ астрального мира получила название
ада, а на востоке - маракара. Через определенное время человек
сбрасывает астральное тело и, переходя на ментальный план
существования, часто олицетворяется с призраком. Пребывая в
низших слоях ментального плана, человек продолжает осмысление
своего земного опыта и переработку полученной информации. Сбросив
низшее ментальное тело, он поднимается в высшие слои ментального
плана, где переживает несказанное блаженство. В христианской
традиции эта область бытия именуется раем.
Соответственно индивидуальной программе эволюции каждой сущности
приходит необходимость нового воплощения.
Спустившись из высших слоев ментального плана в низшие,
сущность строит ментальное тело, посредством которого будет
мыслить в новом воплощении. Весь пережитый опыт последнего
воплощения найдет отражение в новом теле, переплавляясь в
характер, склонности, навыки, таланты и т.д. человека в новом
воплощении.
После построения низшего ментального тела, сущность опускается
на астральный план бытия, где строит свое новое астральное тело,
которое будет ответственно за эмоциональную сферу человека, его
психику. На эфирном уровне идет построение эфирного тела, которое
отвечает за энергетику организма. В утробе матери сущность формирует свое физическое тело - скафандр, в котором человек
существует на физическом плане. Генетически сущность заимствует от
родителей признаки, необходимые ей для выполнения задач данного
воплощения. Отсюда и соответствующий подбор будущих родителей...
До семилетнего возраста ребенок живет в большей степени
жизнью, незримого мира, затем полностью адаптируется в физическом
мире.
Именно в упомянутой возрастной категории наблюдаются многократно
описываемые в научной литературе случаи «вспоминания» людьми своих
предыдущих воплощений».
Только у крайне поверхностного человека знание Закона
перевоплощений может вызвать мысль об откладывании " праведности"
на далекий срок. Знание закона может поддержать надежду, оберечь
от отчаяния, уныния, что очень нужно каждому. Ведь, узнав о законе
повторных рождений, ты узнаешь, что судьба твоей будущей жизни
всецело зависит от поступков теперешней жизни. Человек будет
остерегаться плохих проступков, будет |искупать зло и
«неправду», а не надеяться на «прощение», которое возможно только
тогда, когда человек жизнью своей доказал, что действительно
избавился от этих недостатков. Ведь не насильников в Раю приветствует
Бог, а улучшения людей, ибо прогрессирование во всем, - это закон
природы, Закон Космический.
Как наука относится к закону о перевоплощениях?
Достаточно серьёзно, если учестъ, что с 30-х годов на Западе
развивается новая отрасль медицины называемая радионикой», в
основу которой положено восточное представление о человеке,
диагноз в радионике ставится в терминах состояний чакр.
Американский философ - медик Р. Моуди собрал более ста показаний
людей перенесших клиническую смерть, и опубликовал их показания в книге
«ЖИЗНЬ после смерти».
Конечно же, их опыт нельзя считать полным доказательством
закона перевоплощения, поскольку к жизни " возвращаются они не в
результате нового рождения, а посредством реанимации. Но он с
убедительностью говорит о том, что человек может существовать вне
своего физического тела, что помимо своего физического тела,
человек обладает своеобразным другим телом, в котором он может
существовать в иных сферах бытия, отличных от хорошо известного
нам физического мира. Позднее подобные описания состояний мы
находим и в отечественной литературе. А то, что люди, перенесшие
клиническую смерть, в том особом состоянии мыслили, испытывали
неописуемое чувственное блаженство, видели Светящиеся существа, а
по выходу из этих состояний затруднялись найти в человеческом
языке адекватные слова для описания происходившего с ними, лишь
подтверждает, что они пребывали в описанных выше Тонком или
Огненном Мирах…
Некоторые ученые пытаются объяснить эти состояния
определенными гипоксическими явлениями в сосудах мозга и сетчатки
глаз умирающих, но это тоже пока принимается на уровне гипотезы.
Закон перевоплощения является определяющим в оккультизме,
теософии, находит убедительные подтверждения в астрологии.
Вопросы «человеческого бессмертия» тревожат умы ведущих
ученых, мира! Среди них
наши соотечественники: А.А. Богомолец, Д.Ф.Чеботарев, В .Ф. Купревич, Т.В. Карвасарская, А.Т.Шаталов, В. М. Инюшин, В.П. Казначеев….
У нас в стране с 1992 года работает Лаборатория по исследованию
смерти, бессмертия и долголетия, созданная при
издательской Ассоциации Духовного Единения "Золотой Век". В
лаборатории изучается посмертный опыт людей, перенесших
клиническую смерть, исследуются изменения на органном и
психическом уровне погруженных в гипноз с целью воспроизведения,
в экстраординарном состоянии, процесса умирания; обострение
или возникновение экстрасенсорных способностей у перенесших
клиническую смерть и т.д. Характерно, что в большинстве случаев в
посмертных состояниях россияне проходят не через туннель,
описанный доктором Моуди, а встречаются с водной стихией по
верованиям наших предков, человек после смерти переплывает реку
разделяющую два мира.
С наибольшей глубиной, правдивостью и образностью закон
перевоплощения представлен в человеческом творчестве; в наскальных
рисунках, ритуальных обрядовых спектаклях, позже – в памятниках
поэзии античности. Закон о перевоплощении то более явно, то
подспудно, как бы "цементировал" передовые веяния каждого времени
без исключения. .
Например. Владимир Дагуров пишет о величайшей трагедии всех
времен: "Трагедия "Гамлет" - трагедия души человеческой,
оказавшейся на нейтральной полосе - между бытием здесь и
бессмертием там. Шекспир описал состояние человека на грани двух
миров: душа, его квинтэссенция, уже парит в эмпириях, а по земле
ходит полумертвец среди живых и грешных, и они его не понимают,
потому что не отверзлась им бездна, откуда дует могильным холодом
и звездным сиянием».

«О сердце, полное тревоги,
О, как ты бьешься, на пороге
Как бы двойного, бытия!..»
Само происхождение идеи перевоплощений, как она излагается современной теософией, довольно спорно. Она была заимствована теософами практически без изменений из культа Кришны, религии ведического происхождения, подправленной реформаторами. Но культ Кришны вовсе не содержит «демократического принципа» всеобщей и равной возможности перевоплощений, характерной для современной теософии. В подлинном культе Кришны перевоплощаются лишь герои, вожди и учителя человечества. Перевоплощения для масс, для толпы, для "домохозяев" принимают куда более неопределённые формы... идея вечного возвращения вещей и явлений, идея вечного повторения связана в европейской школе с именем Пифагора и с туманными указаниями на периодичность Вселенной, известными из индийской философии и космогонии. Эта идея периодичности не может быть вполне ясной для европейской мысли, ибо по своей природе она становится полной и связной только после устных разъяснений, которые вплоть до настоящего времени никогда и нигде не публиковались. Популяризации идеи вечного возвращения очень способствовал Ф. Ницше, но сам он не добавил к ней ничего нового. Напротив, он ввёл в неё несколько ложных концепций, например, свои вычисления о математической необходимости повторения идентичных миров во вселенной, хотя с математической точки зрения эти вычисления совершенно ошибочны «теория сочетания числа единиц». В доказательствах своих теорий Ф. Ницше как бы чувствовал идею вечного возвращения и переживал её, как поэт. Некоторые места из "3аратустры" и других книг, где он касается этой идеи, принадлежат, пожалуй, к лучшему из написанного им.
Пифагорийкие идеи всеобщего повторения упоминались, среди прочих идей, учеником Аристотеля Евдемом. Физика Евдема утрачена, и то, что он писал о пифагорейцах, известно нам лишь из позднейших комментариев Симплиция;
"Пифагорейцы говорили, что одни и те же вещи повторяются вновь и вновь. Повторение может быть в одном случае результатом естественного порядка вещей / эйдос/, как повторение лета, зимы и других времён года, когда новый период приходит после того, как исчез другой; к этому порядку вещей относятся движения небесных тел и связанные с ними явления, такие как солнцестояние и равноденствие, вызываемые движением Солнца.
Возвращаясь к Евангелиям (в свете достоверности их переводов), находим места, имеющие совершенно определённый смысл в греческом, славянском и немецком текстах заимствовавших ключевое слово из латинского перевода: «Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей». (Матф.Х1Х, 28) Пакибытие – не что иное, как этих трёх языках – повторное существование или повторное рождение. На латинский язык это слово было переведено regeneratio, первоночальное значение которого также соответствовало понятию повторного рождения. Но позднее, с употреблением производных этого слова, в смысле «обновления», оно утратило своё первоначальное значение. Апостол Павел в своём «Послании к евреям» говорил:" Ибо Христос вошёл не в рукотворённое святилище, каждогодно с чужою по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие. И не для того, чтобы многократно приносить Себя в жертву, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужою кровью; иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира. Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею».

Итак, на написание этого текста у Валентины Андреевны ушло две недели головных болей, головокружения и еле сдерживаемых психов. Наконец, она отчётливо поняла, что состояние здоровья даёт ощутимую трещину, и перестала настраивать себя на такое выматывающее контактёрство. Но этим всё не закончилось: настроенный на работу в подобном режиме мозг стал позволять себе автоматические включения на приём письменной информации, вначале секундными фрагментами, а затем… Как-то, общаясь по телефону на совершенно отвлечённые темы, Валентина Андреевна, неожиданно для себя, проговорила вслух фразу абсолютно не в тему разговора, вызвав тем недоумение на другом конце провода. Стоп. Приехали. Прервав разговор, она закрыла глаза – так и есть: текст стоял, «как вкопанный»…
- Мне что-то хотят передать, - расшифровала это действо Валентина Андреевна. – Приму последний раз ( её, вдруг, просто затрясло от нетерпения узнать, что передаётся ей так навязчиво).
- Да… так можно и в зависимость впасть от этого состояния, как от наркотика, когда знаешь, что чревато… просто гибельно, а отказаться не можешь… Этого ещё мне не хватало!
Вот что она получила на этот раз:
Как личность художественного типа, Вас может заинтересовать, отношение к теме «перевоплощения» значимых людей, имеющих склад ума, настроенный на творческое осознание и восприятие космической информации. Далеко заходить не стоит – век двадцатый. Можете ознакомиться с творчеством поэтов: А.Левицкий, В.Ф.Ходасевич, А.Белый, Вяч. Иванов, Ф.Сологуб, А Блок, Ф.И.Тютчев, А Толстой (далее фамилии мелькали…). Можете просмотреть работы Ч.Х. Хинтона, Р.Л.Стивенсона и т.д. Век двадцать первый: А. И.Терехов, Е.Б.Анненкова (далее, на фоне мелькающих фамилий Валентина Андреевна уловила родное сочетание букв… Стоп. Прокручиваем ленту обратно. Точно! Фамилия её: Лебедева и инициалы её- В.А.
- Совпадение? Конечно, совпадение… - Валентина Андреевна почти одновременно удивилась, слегка испугалась, обрадовалась и рассмеялась. Ещё бы! Удивилась потому, что её фамилия всплыла совершенно неожиданно. Испугалась ответственности, а вдруг и действительно… Обрадовалась, допустив мысль, что, может быть, ТАКОЕ случится! И Евгений Пташкин будет сожалеть о том, что так обошёлся с ней, будучи, оказывается, её «собратом по перу». (Опять она вспоминает о нём, вспоминает…при случае, но, если честно, то иногда и без случая…). А рассмеялась Валентина Андреевна потому, что поняла, как ей далеко ещё до «продвинутости»: - Ещё прорабатывать и прорабатывать свои слабости: своё чрезмерное честолюбие, да и остатки гордыни тоже… Шутит мозг! Шутит: достаёт откуда-то из глубин подсознания…и выдаёт желаемое за действительное… Но ведь я и пожелать не мечтала о серьёзном писательстве. Странно. Возможно в этом какая-то подсказка? Может быть, по предыдущему опыту, на тему и этого ( второго ) виртуального конспекта попробовать написать стихи…Авось, помимо моей воли больше не будет передаваться никаких текстов, иначе «конкретно башню сорвёт», как сказал бы Петя. Да, точно, написать и ещё похулиганить, продемонстрировав тем своё несовершенство в подобном образе общения».
Через день стишки были готовы:

***
Накрахмаленные мысли,
На лице заботы грим:
Духи, Если не «закисли,
Налетайте, воплотим!

***
Замри привычный мир!
Дай ощутить иное:
Реально воплощён
В покои Духа стих;
Кряхтят Адепты лир:
- нет от землян покоя. -
Что - «глаз», когда ещё
«не видит» разум их!..
***
ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО

Параллельное пространство
Удивляет постоянством:
Лешие, русалки, тролли…
Тот же шарм и те же роли;
Нет вампиров, нет разводов,
Нет красавцев – все уроды;
Грешных и святых не видно.
Потому ли безобидно,
Ультрасветло, ультратонко
Поживает в мире тонком,
Где-то с нами по соседству,
Хрупкое Вселенной детство?!

МИР НЕВИДИМЫЙ

Кто хочет в мир невидимый
От нищеты обыденной,
Где ощущенья тонкие
И прана льёт рекой?

За щит науки, разума -
Кто прятаться обязывал,
Диагнозом повязывал?
Не тот ли, чей покой

Поколебали, вроде,
Декарт, Кант, Аристотель,
В Ньютоново пространство
Абстрактное вместив?

А позже Юнг, Грофф, Мёрфи
Сдвигали с точки мёртвой
Снобистское сознанье,
Заумный примитив?

Конечно, жить спокойней,
Не чуя преисподней…
Им, толстым, в мире тонком
Невпроворот совсем…

Коль маги – "бич науки",
А экстрасенсы - "глюки",
То прана по карману,
А, значит, хватит всем!


СВЫСОКА
В царство Божие попасть –
Не рассудком в детство впасть,
И не грешной милостью
За – душевно вырасти…
Семьсот семьдесят семь раз
Отправляться в первый класс
Земной, прозаический?

Нет уж! Если свыше глас,
Я – откликнусь, как сейчас,
Жизней перебрав запас,
Но… теоретически.
***

- Давай обсудим не спеша, -
Сказала женщина – Душа.
- С тобой? Ты в деле «ловишь мух» -
Ответил муж – хозяин – Дух.
- Родители, мне есть приспело, -
Их разговор прервало Тело…
*
Далее в ту же тетрадку, где Валентина Андреевна записывала стихи,она записала промелькнувшую в её голове (теперь уже не знаешь чью), может быть, даже её мысль: «Душа, как ген, в ней вся информация о человеке, «переходящем» в иные измерения для дальнейшей ЖИЗНИ ВЕЧНОЙ. Весь опыт тела, мыслей, деятельности, чувств, эмоций…всё в нескольких бесценных граммах души. Все наши устремления, переживания, взлёты и падения, потери, и обретения – в ней, её энергии, её потоках, её ЖИЗНИ! Недаром практически все глаголы и прилагательные на всех языках мира можно соотнести к душе! Вот и библейские высказывания о том, что жизнью земною определяем свою жизнь вечную…
Дух истинный царит лишь с обретением людьми душевного равновесия, а душевное равновесие – это, когда человек думает, говорит и делает одно и то же. Живёт в согласии с самим собой и пространством.

Однажды воплотившись, мы
Проигрываем опыт вечно,
Осознавая ту беспечность,
С которой забывали «сны».
***
После последнего, мягко говоря, непростого общения с Учителями, Валентина Андреевна достаточно долго не решалась появиться на «контактёрской» поляне. А когда рискнула, опять «налетела» на Е. П. Блаватскую, с удивлением отметив, что её детскими выпадами со стихами никто не заинтересовался. Даже не вспомнил. Недолго поколебавшись, Валентина Андреевна спросила у Елены Петровны о тех, не понятых ею Вангелиевых девятках и пятёрках…
- Я Вам, дама, разжёвывать всё не буду. Надеюсь, сами разберётесь. В оккультизме существует закон кратности пяти. Вспомните, что главный символ оккультизма – пятиконечная звезда. А теперь смотрите закономерности, хотя бы в числах: с Вангелией у вас разница в датах рождения- 45 лет, делим на пять, получается 9. Девятка в астрологии – знак «чёрной луны»: схожесть задач по проработке характера, событий, отношений, способностей (в вашем случае - и возможность воспринимать космическую информацию).
Переходим и ко мне. Вангелия родилась (по дате рождения) на день раньше Вас, а умерла на день раньше даты моего рождения (как бы закономерно соединяя нас с Вами); продолжительность жизни Вангелии 85лет (опять кратность пяти). Между нашими с Вами годами рождения 125лет. Между годом Вашего рождения и годом моей смерти 65лет. Между годом смерти Вангелии и годом моей смерти 105лет, а её смерти и моего рождения 165лет. Вам, дама сейчас40 ( кстати, вашему Учителю Чари тоже сорок). Разница в возрасте моём и Вангелии 80лет. Продолжать? Впрочем, достаточно, составьте график наших дат жизни через даты Вангелии. Это просто: линия моих дат, параллельно линия дат Вангелии и параллельно Ваша линия с датой рождения. Соединяете все точки. Проводите линию через точку моего года рождения – года рождения Вангелии, и продлеваете до своей линии жизни… Ну, как? Впечатляет? Нашли точку пересечения? Это, по судьбе, продолжительность Вашей жизни - 60лет. По судьбе… плюс, возможно, лет пять Вам отведётся на максимальное служение вселенскому Разуму, на пик использования Ваших способностей… Далее, мой знак зодиака «Лев» – оборотная сторона медали для вас обеих – «Водолей». А конкретно с Вами, дама, у нас схожее - это умение общаться с тонкочувственными мирами, контактировать с Учителями, вплоть до использования ИМИ возможностей нашего мозга к почти конспектированию передаваемой ИМИ информации… Что – грустно? Да, мы – проводники… и, крайне редко, – не только… Но об этом рано…
Кстати, к вопросу о Вашей зрелости. Припомните, будьте так любезны, по какому поводу была наша с Вами первая встреча? Вспомните, приходите. Нет, значит ещё не время для дальнейшего общения.
- По мудрому хитра и по хитрому мудра, мадам Блаватская: всё – таки усадила меня за ученический стол. Пусть не на поляне, но усадила…Читаю чьи-то конспекты, пишу на заданную тему стихи (таким образом делюсь с народом получаемыми знаниями), рассуждаю, планирую… Ага…уже - планирую написать «свою книжечку», наверно, по типу тех трудов, с авторами которых однажды не захотела разделить ученическую лавку… Вот так: «не суди…». Не смотри свысока на пишущих под диктовку. Всегда путь короче к тому, от чего бежишь, а не к чему идёшь.
Ладно, сейчас об учёбе. Надо кого-то послать разузнать всё. Попытаться упросить преподавателей приходить на дом. А это - почти не реально. Но ведь Учитель сказал про учёбу… Значит путь мне, каким-то образом, всё-таки будет открыт? Я Ему верю. А «по вере - даётся…».

Глава 4

Вот уже целую неделю Таня Сухонина и сын Петя обивали пороги декана, проректора, зав кафедры психологии, в поисках решения вопроса об учёбе Валентины Андреевны. В этом году и Вика спокойно, как само собой разумеется, на «хорошо» закончила школу и, в отличие от мамы, совсем не собиралась поступать в ВУЗ: у неё и её взбалмошной подруги Кати, возникла бредовая идея сделать карьеру в модельном бизнесе. Клубный вариант подиума они освоили давно и не плохо. Валентина Андреевна не препятствовала решению дочери, в тайне надеясь, что в последний момент светлые Викины мозги все же сработают в правильную сторону (тем более она… своим примером…). И не ошиблась Валентина Андреевна: чехарда вокруг её поступления не оставила равнодушной и её активную дочь. Вика тоже подала документы в Университет, только на факультет изучения иностранных языков. На дневное отделение она, конечно, уже опоздала. А на вечернее, её взяли (очаровала экзаменаторов своим безупречным произношением: сработали папины гены). Вика, как бы между прочим, сообщила домашним о том, что она зачислена, пообещала маме таскать из библиотеки нужную ей литературу, если мама всё же пробьётся в студентки, и до первого сентября поехала куда-то с какими-то бардами на какой-то фестиваль авторской песни. Таня Сухонина отчаянно доказывала «толстокожим психологам», что они всё на свете потеряют, если не обретут в студенты инвалида Валентину Андреевну. Застращала всех так и всем так надоела, что уважаемые ответственные лица стали прятаться от неё по второстепенным комнатам… Петина тактика была более взвешенной: он спокойно собирал необходимые документы, на все сомнения и отказы кивал головой и с полной обоймой справок записался на приём к ректору.
Ректором оказался очень бравый, аккуратного вида господин лет пятидесяти. Он внимательно выслушал, посмотрел документы. Понял, что молодой человек хорошо знаком с правилами поступления и пунктами закона…
В конце разговора, глядя на раскрасневшееся от юношеского волнения Петино лицо, выдержав солидную паузу, ректор дал добро: - Опыта подобного обучения в нашем Университете, по крайней мере в мою бытность, ещё не было. Даже интересно. Давайте, посмотрим. Возможно, всё не так сложно, как сейчас рисуется. Несите документы в приёмную комиссию.
Валентина Андреевна давно не видела сына таким радостным: он с порога бросился обнимать и целовать новоиспечённую студентку. Прыгал по комнате и кричал: - Мы победили!!! Потом Петя с аппетитом обедал, притащив тарелку с супом прямо в спальную комнату, к маме: ему ещё хотелось похвалы, ещё маминого восторга и внимания, такого редкого теперь… и, может быть, даже материнской ласки. Но Валентина Андреевна почему-то стеснялась проявлять нежность к сыну, возможно из-за подколок мужа, не признающего в отношении парня её «телячьих нежностей». А сейчас от Пети исходила такая приятная мужская энергия: добытчика и защитника! Такая сила! Валентина Андреевна открыто любовалась своим ребёнком, этим стройным, уже плечистым юношей, и ей было неловко, что ценой таких нервов и сил достаётся родным людям её прихоть… Впрочем… это не её прихоть, не её пожелание, не её мысль… Она позвонила Танюшке, сообщила приятную новость и пригласила подругу с её сыном в гости на праздничный ужин. Татьяна с удовольствием приняла приглашение Валентины: ей очень нравилось, как готовила еду новая домохозяйка Лебедевых. Степенная, спокойная женщина, с деревенским говорком, она естественно вписалась своей помощью в жизнь непростого семейства. Ненавязчиво обогревала заботой, сытно кормила и, что очень ценно - не сплетничала. На удивление этим вечером все домочадцы были дома. Праздничный ужин по - поводу появления в семье новоиспечённых студенток (неожиданно для всех сидящих за столом и полулежащей на диване возле стола Валентины Андреевны) открыла Татьяна Сухонина. Она начала издалека, вспомнив, при каких обстоятельствах познакомилась с очень дорогим ей человеком – Валентиной. И хотя все присутствующие не на раз слышали эту легендарную историю из уст обеих участниц тех событий, Татьяна неумолимо продолжала повествовать о своём животрепещущем: о том, что тогда (тринадцать лет назад) она - Валентина, кардиолог, приехала к ним по вызову педиатрической бригады «скорой» и спасла её единственного малолетнего сынишку, заведя дефибриллятором его неожиданно остановившееся сердце. Что им ещё неописуемо повезло: «пик катастрофы с Сашенькой» произошёл в присутствии кардиологической бригады, потому, как Татьяна видела, полную растерянность изначально вызванного на помощь детского врача… Валентина же не только довезла её сыночка до кардиоцентра, но и поспособствовала, через знакомых, скорейшему проведению серьёзной операции на его сердце: у Сашеньки был врождённый порок сердца, а операцию отсрочивали по причине его малого возраста... Теперь же, в связи с развившимися осложнениями, операция должна была быть довольно срочной. А потом наступило самое сложное время – послеоперационное выхаживание трёхлетнего малыша. Глава семьи, муж Татьяны, не выдержал продолжительного стресса и …запил. Основным помощником оставалась в те трудные бессонные ночи у постели Сашеньки – всё та же Валентина Андреевна, отношения с которой у Татьяны постепенно перешли в дружеские, а затем и в почти сестренские. Чуть окрепшего после операции Сашеньку – покрестили. И крёстной, естественно, стала Валентина. Затем Татьяна принялась довольно высокопарно говорить о прекрасных человеческих качествах подруги: о её надёжности, человеколюбии, безотказности, всецелому посвящению себя работе, жертвенности во благо людей…
- И, в связи с этим, чисто условного присутствия в своей семье… - бросил камушек в плавно текущий рассказ Павел. Круги пошли… Но не для всех:
сбить с заученной мысли Татьяну было просто не реально (как кто ранее не пытался), и она продолжала…теперь ещё с большим интонационным нажимом:
- А про силу духа и способности Валентины я просто молчу. Это - Гигант! За что бы ты, Валя, не взялась, всё у тебя - супер: и варить и убирать и гитара, и вот теперь стихи. Этот писака… (конечно же она имела ввиду Пташкина). Да он, по сравнению с тобой, просто «отдыхает»… - на этом месте Татьяна, вдруг замялась… Паузой тут же воспользовался Павел:
- Простите, уважаемые. Поздравляю вас, девочки, с поступлением… У меня срочная работа. Извините.
Он резко встал из-за стола, прихватив с собой так и не отпитый фужер шампанского.
- А поесть? – спросила Вика отца по - французски.
- Позже, - по - русски ответил знакомый с этикетом адвокат.
- Я отнесу Им в кабинет, - всполошилась подоспевшая домохозяйка Вера Степановна.
Валентина Андреевна послала в след уходящему мужу яркий свет, сказав про себя, со смирёнными эмоциями: «Силы тебе, дорогой, успеха и доброты! Я не обижаюсь, я тебя принимаю таким, какой ты есть»…После знакомства с энергопотоком, там, на контактёрской поляне, Валентина Андреевна теперь часто посылала: космический, вселенский, божественный, энергоинформационный (как не называй – суть одна) поток света своим родным и близким людям. Она была уверена, что рано или поздно, у них тоже всё будет изменяться к лучшему. Ведь иначе и быть не может!
- Да, Валентина мало уделяла внимания дому, зато скольких вернула к жизни! Она же не семижильная!! - почти выкрикнула опомнившаяся Татьяна вслед удаляющемуся по коридору Павлу. Ответом ей был стук закрывшейся двери его кабинета... Эмоциональные круги ещё продолжали расходиться, но уже не так ощутимо…
- Крёстная, - спасал неловкую ситуацию чувствительный Саша, - Вы мне ещё потом ухо полечите рукой? У меня прошлый раз боль быстро прошла. Жалею, что поленился ещё прийти полечиться. Сам пробовал настраиваться на целительный поток света, пытался вытеснять чакральным синим цветом нездоровую энергию и заземлять её, как Вы учили. Но… не получается. От Вашей руки сильное тепло исходит и какие-то очень приятные вибрации. А от моей руки только намёки на тепло… Ещё бы хоть разок, если сможете…
- Правда помогло? – удивилась Вика, - тогда и мне, мамулечка, горло подлечи: нам выступать скоро. А пока, давайте выпьем за нас, хороших, и будем, наконец, есть!
Все хором застучали вилками и ложками. Валентина Андреевна, в своём положении полулёжа, тоже ела, самостоятельно справляясь с приборами! Пир приближался к разгару… Второй тост был, естественно, за Вику: за её многочисленные таланты, ум и красоту. Перед чаепитием восхваляемая взяла в руки гитару, спела пару любимых маминых песен и затем, в течение почти часа, радовала Сашу привезёнными с фестиваля новыми авторскими песнями. Петя покрутился – повертелся и исчез к дворовым друзьям, прихватив несколько баночек пива: отметить с ребятами семейное событие. Распивать на улице пиво было, как он утверждал, «круто». Вика пела очень чисто, очаровывая слушателей яркой индивидуальностью тембра голоса. Она не могла не нравиться Саше, истинному гуманитарию, мечтающему через год поступать на факультет журналистики. Но Вика считала его почти вторым братиком, славным, добрым и совсем юным, несмотря на их годовалую разницу в возрасте. По окончанию Викиного концерта, Валентина Андреевна полечила ухо крестнику и горло дочери. При этом, её пациенты вынуждены были принимать лечение, поочерёдно сидя на полу у дивана целительницы, чтобы Валентина Андреевна могла с минимальными усилиями удерживать кисть своей руки в области их горла и уха… Вернулся Петя. Он и Санька наскоро «перетрещали» о своём, «пацанячьем», съели на посошок по оставшемуся кусочку торта. Вышел проводить гостей и Павел. Валентина Андреевна, отдохнув, вновь слегка присела:
- Я хочу поблагодарить всех вас, мои родные, за ваше внимание и заботу, за помощь… Дай вам Бог всего, что только вы желаете, а главное – знания, что вам нужнее всего! Я всех вас очень люблю! - Она отчётливо увидела огромный яркий поток света, который шёл через неё – ко всем ним, окутывая их переливающимися всеми цветами радуги. Лица присутствующих будто посвежели, подобрели в потоке этой живительной энергии. Валентину Андреевну переполняло чувство восторженной благодарности за счастье, хоть малостью, быть нужной этим замечательным людям, таким ей дорогим... Чувство безграничной благодарности за всё, что она теперь имеет, прежде всего, Ему - её небесному Наставнику!
Со времени их первой семейной, студенческой пирушки прошло чуть более трёх недель. И вот уже ровно три недели, как осень неторопливо похаживает за окнами, разбавляя свои хлюпкие эмоции редкими солнечными всплесками. Петя и Вика постепенно втягиваются в учебный процесс, носятся по дому в утренних сборах, притихают за компьютером, до полуночи шелестят страницами книг и конспектов, и почти одинаково громко вздыхают от объёма ученых заданий. А к Валентине Андреевне преподаватели не идут…
- Забыли про тебя, матушка, подшучивал Петя, чувствуя, что мама ждёт прихода преподавателей, как первого свидания: торжественно и волнительно. Но она была уверена, что всё будет, как быть должно, и пресекала неоднократные желания детей потревожить телефонным звонком факультет психологии.
В одно редко-солнечное утро Валентина Андреевна проснулась с хорошим настроением, присела, умылась, позавтракала и, с помощью Веры Степановны, даже довольно ярко приоделась. Затем она попросила ватман и краски. Обложившись атрибутами живописи, начала вглядываться в окно в поисках вдохновения. Вдохновение пряталось и вскоре совсем исчезло за резко набежавшей бурой тучей. Ей почему-то вспомнился дворик её детства: тоже осень, пять прилипших друг к другу частных домиков, на две – три комнаты каждый, печка, сенцы, крыльцо, на котором в любую погоду они встречались с любимой подружкой Ниночкой, чтобы поиграть на улице или посидеть у кого-то из них дома в дождливую и ветреную погоду. Ниночка была старше на два года, очень любила читать книжки, знала не только многие стихи наизусть, а даже «есенинскую Анну Снегину - всю, без запинки». Так случилось, что они с Ниночкой были чрезмерно озорными непоседами с врождённой изобретательностью на шалости. И слава об их, почти мальчишеских выходках, разносилась на три - четыре двора в округе. Росли практически без отцов, то есть, в принципе, отцы у подружек были, и они даже видели их - когда отцов тянуло в семьи – примерно раз в три месяца. Но папы, как дружно приходили, так дружно и уходили, гонимые не преодолимой тягой к алкоголю… Воспоминание о последнем, придало весомую грустинку стихотворению, которое у Валентины Андреевны, вдруг, так легко сложилось и трудно записалось на ватмане, приготовленном вообще-то для рисования:

Осень. Стал уютным дом.
На аллеях - пусто…
Лист, слетевший кувырком,
Под ногою хрустнул.
Морщит плоское лицо
На асфальте - лужа.
Пес, забравшись под крыльцо,
Лаем гонит стужу…

Ветер путает слова,
Раздувает куртку.
Из соседнего двора
Грустно смотрит Мур-рр-ка.
От колючего дождя
Ёжится окошко…
Только зря пытаюсь я
Поскучать немножко!..

Стихотворение, почему-то хотелось читать нараспев.
- Неплохая детская песенка получилась бы, - подумала Валентина Андреевна. Только мелодию к словам надо чуть повеселее… Она продолжала напевать строчки, когда раздался телефонный звонок: резкий, настойчивый, неожиданный в данный момент.
- Это из Универа, - мелькнуло в голове. Она не ошиблась. Хорошо поставленный, чуть уставший женский голос сообщил, что она, Ирина Петровна, доцент кафедры психологии, намеревается сегодня во второй половине дня, а точнее в 16 часов посетить Валентину Андреевну для проведения ей первого занятия. В груди всё ухнуло. Затем заплясала вегетатика: побледнение, покраснение лица, ладони вспотели, слегка закружилась голова.
- Всё - таки дождалась! Молодец, Учитель! Спасибо Ему!! - Валентина Андреевна попросила накинуть на постель покрывало. И почти сама, с большим трудом перекатилась с бока на бок, чтобы Вера Степановна расправила под ней покрывало и тем навела приблизительный марафет…
Время ожидания пролетело, как миг. Звонок. Женский голос из прихожей, шелест плаща. И… вошла среднего роста, не полная блондинка. Может чуть старше Валентины Андреевны. На лице её была широкая красивая улыбка. При взгляде на полулежащую студентку немалых лет, улыбка медленно стекла с её белокожего лица. Но женщина, по – видимому резко опомнилась, что она психолог, и вернула свою улыбку на место.
- Здравствуйте. Давайте знакомиться. Я – Ирина Петровна, буду вести у Вас занятия по…
Дальше Валентина Андреевна смысл слов какое-то время не отслеживала: справлялась с остатками волнения. За время болезни, незнакомых людей в её окружении практически не было, и она отвыкла от адаптации к чужому биополю…Наконец, она справилась. Расслабилась и начала слушать преподавателя, которая в свою очередь ещё тоже пребывала в растерянности от увиденного, и пыталась смиряться со своей неоптимистичной участью…В процессе общения, Ирина Петровна радостно отметила, про себя, что, по сравнению со слабой подвижностью тела, ум у её неординарной студентки скор, пытлив и оригинален. Это её поуспокоило: авось и не будут на ветер выкинутыми её силы и драгоценное время. Не секрет, что на пламенный призыв зав. кафедрой обучать инвалида на дому, леса поднятых рук не наблюдалось. Все надеялись на неё, Ирину Петровну, самую сердобольную и безотказную в их коллективе. Да ещё Татьяна Анатольевна дала согласие поддержать почин Ирины Петровны, только во втором полугодии, когда пройдёт защита её аспирантов. Обе доцента знали, что за эти занятия их ожидает плата: материальная – чисто символическая, а моральная – вообще неоценимая для всей кафедры. Но что-то ведь: толи профессиональный долг, толи непонятный зов сердца, но всё-таки затащили её, Ирину Петровну, в противоположный конец города, далеко от дома, уставшую после трёх лекций и двух практических занятий. Затащили сюда, в тёплую уютную квартиру, к этой… чем-то очень притягательной личности...
Итак, два академических часа подходили к концу. После первых сорока пяти минут Валентина Андреевна общалась уже только лежа, не присаживалась, а всё последующее время, от утомления, еле выговаривала слова потухшим голосом…И всё – таки она выдержала! Выдержала своё первое занятие до конца! Ирина Петровна видела, каких трудов студентке стоило их занятие. Были мысли пожалеть её: прервать тематическую микролекцию. Но, удивительно, студентка одними глазами, отчётливо просила не делать этого… И преподаватель уступала, ощущая напряжённую внутреннюю борьбу в этой женщине, и сознательно желая ей победы, самой трудной победы в жизни каждого человека - победы над собой!.. Простились довольно тепло, обменявшись домашним заданием с одной стороны и благодарным комплементом с другой.
- Не знаю, зачем человек поступил учиться, - делилась впечатлениями с любопытствующими преподавателями Ирина Петровна, рассказывая о своём посещении великовозрастной студентки на дому. Мне кажется, она по природе своей – психолог. Только начинаешь фразу, она её заканчивает, или просто чувствуешь, что нет смысла говорить о том, да об этом… И мотивацию раскрывает влёт и многовариантно. Со всех сторон прощупала, ну - грамотный человек, только специфических терминов не знает. А так – хоть на консультативный приём сажай – не опозорится. Зачем только время у людей добрых отнимать? Пусть бы декан выяснил, нужна ли ей эта учёба? Может быть, просто документ нужен о психологическом образовании?… Странно. Сама студентка – не так проста, мозги строит… А физически, ну что там говорить, даже писать не может…Буду начитывать на диктофон.
В этот же день, поздно вечером, Валентина Андреевна была на контакте с Учителем:
- Сегодня 25 сентября 1996 года. Я на поляне. Учитель встречает меня в белых нарядных одеждах и с прекрасным настроением. Поздравляет с началом учёбы: у него две чаши с цветочным нектаром. Одну он протягивает мне. С полными чашами мы, будто слегка подлетаем, чуть оторвавшись от земли, ощущение плавного замедленного как бы подпрыгивания на месте (по – видимому, это символичное проявление праздничного ритуала). В теле ощущение почти невесомости, в душе – восторг! Затем выпиваём нектар из чаш. Я неоднократно благодарю Учителя за наставничество, возможность учиться… И понимаю, что Он, своей подсказкой об учёбе именно на психологическом факультете (а психология, как всем известно, - это наука о душе), что Он советует мне познакомиться с современными общедоступными представлениями и практиками исследования свойств человеческой души.
Я
Понимаю, что Ваши познания в области Души несравнимы с теми, к которым только едва приближаемся мы, ныне живущие на Земле, что все загадки о Душе мы разгадываем лишь по степени совершенствования физических, биофизических и пр. технологий исследования тонких полей. Тогда зачем мне земной пласт знаний, если…
Он
Вспомни о ранее сказанном, о своём предназначении. У каждого времени есть свой язык передачи Знания. Надо изначально быть принятым и понятым, а в основном понятым - позже…
Я
Я не могу быть неблагодарной по отношению к моим преподавателям, которые тратят cвоё личное время на бесплатную работу со мной. Как мне быть?
Он
Отвечая вашим языком – плати.
Я
Как? Чем?
Он
Допусти мысль о том, что всё во Вселенной взаимообусловлено. Появление определённых людей - тоже. Ты им нужна не в меньшей степени, чем они тебе. А остальное – слушай, смотри, чувствуй… и думай…
Всё, идущее от одного человека к другому, это всё, - составная часть Вселенной. Повторяюсь: Вселенная – изобильна. Всё, что мы считаем идущим от нас, на самом деле идёт через нас… Только, прежде, чем просить у Вселенной что – либо, надо подумать, а что и Ей от нас всех и от каждого из нас нужно?
Я
Ей нужны: наше совершенство и Любовь…
Он
Верно. Но вначале, хотя бы, некоторые знания о ней, Вселенной.
Я
Благодарю Вас, Учитель! Я подумаю, чем быть полезной помогающим мне людям.
Он
Думай сердцем и не ошибёшься.

Разговор был закончен. Мне так хотелось ещё… спросить Учителя о том, где, при каких обстоятельствах я впервые «встретилась» с Е.П. Блаватской. Но, эта строгая женщина настаивала на моём самостоятельном вспоминании, и я не решилась поставить Наставника в столь щекотливое положение…»

Время просто понеслось, как положено студенческому времени. Павел шутил, что живёт, как в студенческом корпусе, и, если бы не домработница, то жил бы ещё и, как в студенческой общаге. Как-то он присел к Валентине, лежащей в окружении нескольких открытых книг по психологии:
- А, что, помнишь, Валя, как я к тебе в общагу через окно по ночам лазил? А, когда свадьбу в столовке играли? Вот время было! На столе – голяк. Всё – нипочём… Помнишь, как мы с тобой лезгинку отплясывали на спор с музыкантами из ансамбля, кто кого: мы устанем, или они с ритма собьются. И ведь мы их тогда - «сделали»! Сбились ребята. А медляк под Ротару танцевали: «Над землёй летели лебеди….». Песня, кажется, называлась «Лебединая верность». Помнишь?!
- Помню, - ответила растерявшаяся от его беспричинного внимания к ней – Валентина. И, глубоко заглянув в глаза мужа, поняла: « Что-то не ладится в его второй личной жизни. И крепко не ладится. Мечется человек сам в себе… Подошел за какой-то поддержкой… Но, как ему помочь в ситуации, о которой я и знать – то не должна?..»
Она легко коснулась рукой его плеча. Получился чисто дружеский, успокаивающий жест и тихо добавила: «Всё будет, как быть должно. Всё уладится». Он улыбнулся по-детски растерянно, и тут же поднялся уходить, привычно нацепив маску циника: «У меня нет проблем. Никаких». Валентина Андреевна, как теперь уже повелось, послала ему поток света, с пожеланием добра и только добра. Последнее время Она «приводила» с собой на поляну поочерёдно всех своих родных людей, ставила их под очищающий и оздоравливающий энергопоток. Постепенно дети и крестник привыкли к её предложениям полечиться столь необычным образом… А когда каждый прочувствовал на себе и эффективность данного мероприятия: прибавление сил, успокоенность, улучшение памяти, настроения, сна… то ребята, вначале полушутя, а затем и всерьёз, стали всё чаще просить Валентину Андреевну «поставить их под Поток ». Так что, перед зачётами и экзаменами, «под Поток» стало неотъемлемым ритуалом и почти панацеей.
Тем временем перемены широко шагали и на учебном фронте Валентины Андреевны. Не намеренно, а, как бы само собой разумеется, она, без особых стараний, писала стихи на все изучаемые ею темы по основному предмету. Это занятие её увлекало и радовало, а преподавателей удивляло и восхищало. Валентина Андреевна щедро дарила своим земным учителям написанные ею стихи, поэмы, баллады, пьески… всё, что приходило к ней, под впечатлением получаемой информации и даже напетые на диктофон - её слабым голоском - песни. Точнее, не что приходило к ней, шло через неё (как учил небесный Наставник). Она была бесконечно счастлива, когда, вдруг, преподаватели стали читать её стихи студентам на лекциях, демонстрируя, как можно кратко, а порой и с юмором, передать содержание, идею, чувства, эмоции…изучаемого материала; неординарно донести суть явлений через призму собственного восприятия, домысла и проживания:
*
Составом память. И рывком одним
Меняют станции души надежды…
А Блудный сын вернулся внутренне иным,
А Одиссей вернуться смог лишь прежним.
* * *
Стремлюсь в сомнениях прозреть,
В разлуку, чтобы не прощаться,
И к жизни, чтобы умереть,
И к смерти, чтобы не кончаться…
* * *
Мы различимы качествами душ
Всем остальным заметно схожи.
Есть очищение для всех
Вселенский душ,
Потоки Света Высшего… - И что же? -
Вы спросите, - а как же грязь на коже?!

Мы различимы качествами душ…
* * *
УРОК ГОМЕРА

Налиты соком вечности слова
Сухи глазницы
Конь мысль закусит словно удила
И крыл страницы
Что менее обтрёпаны к концу
Их взмахи проще
Я зрячая опять иду к слепцу
Почти на ощупь
* * *
Сознания полёт –
Возможность пробужденья…
И время отстаёт
От мысли удивленья.
* * *
ПУТЬ К ПОКАЯНИЮ
1
В неведении блаженно пребывание;
Грехи – для осознания порочности;
О, нерушимость мыслей! Тела прочность,
Как слабость памяти, достойна сострадания…

Дух обнажён у грешных и святых.
Путь в Справедливость через искупление
Пудовости грехов? О всепрощения
Доступность: через жертвенность иных!..

О боль, какой молитвой заслужить
Пусть не помилование твоё, но – сострадание?
Я - человек всего лишь. Я – Создание..,
Вернее, я учусь им быть…

11

Где Бог? Избита поиском душа
О стены. Беспристрастность Воздаяния.
А счастье – это Истина страдания,
Когда, свою Гармонию круша,
Природа жаждет нового рожденья,
Не отвергая зла урок полезный,
И треплет жизнь сознание над бездной,
Пугающе маня освобождением.



111

Любовь – единый Света Океан.
Кому, с каких сторон он краше?
В том заблужденья и ошибки наши,
Что глубину мы меряем не там
Не тем: рассеянная в высоте,
Реальная не ощущением,
Она нисходит мерой очищения
Вне двойственности в правоте.

Стремясь к очеловеченным богам,
К раскаянью проторенной тропою,
Распихиваем мы в себе порою
Божественное по углам…

И в лабиринтах собственной Души
В неведении блаженном пребываем.
* * *
Так вышло, теперь преподаватели приходили к Валентине Андреевне не по принудиловке, а по собственному желанию, не исключено, что порой, из любопытства посмотреть на этого экзотического инвалида. Но Валентина Андреевна не обижалась: внутренне она и ранее, а тем более сейчас, инвалидом себя не ощущала. И, удивительно, что её не инвалидское отношение к себе распространялось и на тех, кто общался с ней… Да и, как выяснилось, у некоторых преподавателей у самих были неслабые психологические проблемы, что понятно и естественно: все – люди. Валентина Андреева сначала к слову, а затем и открыто помогала преподавателям, как врач, а, случалось и, почти, как психотерапевт. Конечно преподаватели, на первых парах, более чем стеснялись принимать помощь от студентки и столь нездорового человека… Но потом соглашались, по той же причине (переставали воспринимать Валентину Андреевну в качестве больной, а воспринимали, как душевного человека, врача, который интересуется ещё и психологией). Валентина Андреевна подмечала, что порой она, как бы догадывается о болезни людей, порой будто «видит» проблему и довольно безошибочно ставит диагноз на расстоянии. Да, поклон небесному Целителю, ведь ей, не ходячей, владеть дистанционной диагностикой просто необходимо. И вот – получается!.. Она, Валентина Андреевна, вновь реально помогает людям! Таким добрым, умным, щедрым (во всех смыслах) по отношению к ней людям!

Глава 5

Прошел год… Все трое студентов семейства Лебедевых благополучно сдали сессии и перешли на следующие курсы. Саша Сухонин не поступил на факультет журналистики, ему был предложен филологический факультет, как шутили журналисты - факультет невест. Он согласился и не пожалел об этом:
«Я, толи пень в розарии, толи султан в гареме, - смеялся Саша. – Но мне не скучно и не «напряжно». Девчонки в группе всё сами организуют, за всё сами отвечают, а меня приберегают для восьмого марта, чтобы порвать на фантики. Нет, ну я тоже им иногда помогаю: что-нибудь притащить да приколотить. Правда, наглеют: при мне всяческими покупками трясут. Привыкать приходиться…». Тогда ещё, при поступлении, как - то, в разговоре, Саша упомянул о Евгении Пташкине, что ему советовали Пташкина, который якобы мог помочь с публикациями Сашиных литературных материалов, необходимых для поступления на «журфак». И что он искал Пташкина. Но Пташкин теперь в газете не работает, а сотрудничает в каком-то новомодном журнале, чуть ли не в коммерческом. Валентине Андреевне его рассказ был интересен, но былых эмоций она уже не испытывала, как не прислушивалась к себе… немного жалости, немного грусти и в, большей степени, благодарности за то, что, может быть, именно чувства к нему поспособствовали её поэтическому вдохновению.

*
Не взглянули, не сказали,
Как на жизненном вокзале,
Поезд нервно ожидали:
Каждый – свой…
Встрепенулись и расстались,
И случайностью остались,
И друг другу не достались
Мы с тобой…
* * *
За прошедший период учёбы, Валентина Андреевна нашла в приходящих к ней преподавателях и сочувствующих и единомышленников, а с некоторыми даже подружилась. Но главным было по её мнению то, что она теперь находилась в среде биоэнергетиков. Ведь люди, способные воздействовать на солидную аудиторию слушателей, просто не могут иметь слабое биополе: они в разной степени, но подключаются к энергоинформационному потоку, черпая в нём и вдохновение и озарение… Эти умнейшие люди несут молодёжи не только те знания, которые идут через них, но и те, что теперь идут через неё, Валентину Андреевну, то есть знания её Учителей. Значит, у молодежи будет чуть больше вариантов и больше путей в поисках единого ПУТИ, название которому – истинный:
*
Истинный путь – всегда возвращение
К нашим истокам, к Мудрости.
Истинный путь – всегда укрощение
Страсти, соблазна, глупости…
Истинный путь – не отрешение,
Не упрощение, не возвышение,
Не завершение… Истинный –
Жизнью крещение Истины!!
* * *
Кто через нас «проводит» свет,
Питающий людей, природу?
(Дыханьем рыба чистит воду,
Но это для неё – секрет)!
* * *


Стихов у Валентины Андреевны набралось на добрую книгу. Ей предлагали издать стихи в университетской типографии, по сходной цене, но она не решалась: пока не получалось олицетворять своё творчество с высоким понятием – поэзия. Хотя каждой, даже мимолётной хорошей оценке, похвале, она радовалась, как дитя. В ней просыпалась жизнь! Валентина Андреевна уверенно сидела в кровати, даже со спущенными ногами. Могла писать, рисовать, пыталась брать в руки гитару, но пока получался только медленный струнный перебор… А главное достижения её ежедневных работ с энергопотоком – это то, что она могла, пока недолго, но уже сидеть в коляске у окна и, с помощью домочадцев, даже переезжать на коляске из комнаты в комнату! Небесного Целителя своими визитами она беспокоила всё реже, пытаясь самостоятельно справляться с текущими проблемками. Только несколько раз Валентина Андреевна просила подсказки у Небесного Целителя по поводу помощи своим пациентам. И однажды Он сам возник, предупредив её о возможном несчастии в семье их соседей. Он показал ей картинку аварии белой машины, которая, перевернувшись, врезается в столб. Буквально через пол - часа с момента Его предупреждения, зашла соседка оставить ключи своему младшему ребёнку (хотя раньше с подобной просьбой она обращалась к другим соседям). Они с мужем уезжали на дачу. Валентина Андреевна не раз видела белую машину соседей, сидя у окна, и тут её осенило с кем, по предупреждению Учителя, могло случиться несчастье. Она попросила соседку, сославшись, естественно на свои ощущения, отложить сегодня их поездку. Соседка поверила, осталась дома, но уговорить мужа не ехать не смогла… В тот день сосед оказался в реанимации: он разбился на их машине, которая перевернулась и врезалась в столб. Валентина Андреевна переживала случившееся с чувством вины, что, возможно, недостаточно насторожила о возможном ЧП. Но Учитель успокоил её, сказав, что через каждое событие в нашей жизни идут для нас те или иные уроки душевно-духовного плана. Что причина происходящего кроется в нас самих. И, если человек должен пройти уроки: доверия, послушания, уважения, прощения, гордыни, побороть страх, чувство вины, обиду…, то он всё равно пройдёт его - свой урок - в своё время…
Наверно, и для Валентины Андреевны пришло время своих серьезных проработок. И, ещё какое время!..
Осень в этом году долго стояла тёплой и златокудрой. Красота её стала увядать только к самому календарному концу:
*
Осень пишет мне письмо
На тонком листике
дождинкой;

Укрывает лес давно
Шаль из лёгкой
паутинки;

Днём и ночью листьев свет
Тихим шелестом

струится;

Туч угрюмых дымный след,
Тяжелей взлетают
птицы;

Вновь у рябиновых костров
Озябшие пригрелись
ели;

И ветра песенки без слов
На струнах времени
осели;

Под влагой трепетных ресниц
Глядят цветы нежней
и краше.

Стопой исписанных страниц
Мне осень на прощанье
машет..!
* * *
Валентина Андреевна только что дописала последнюю строку стихотворения. И, что бывает крайне редко, тут же полюбила его. По её мнению оно получилось очень нежным и гармоничным. Хотя и не без грусти… В это воскресенье, дома, кроме Валентины Андреевны, был только Павел. Даже Вера Степановна отбыла на рынок и где-то нечаянно застряла. Валентина Андреевна давно не помнила себя столь нетерпеливой, как в этот раз. Она и так всегда торопилась прочитать кому-нибудь только что написанное, но тут…её просто штормило от желания скорее, скорее поделиться радостью рождения такого славного текста для романса. Так она увидела будущее этих строк. Взволнованным голосом Валентина позвала Павла, но он не услышал: по – видимому был в своём кабинете. Она позвонила ему со своего телефона (в квартире теперь было две телефонные точки), но телефон был занят и занят… А терпения дождаться окончания разговора просто не хватало. И Валентина решила сама доехать по коридору до кабинета мужа. Она влёт нарисовала картину его удивления по случаю её неожиданной самостоятельности и его, если не восторга, то искреннего одобрения её работы. Она рискнула. Она села в коляску. Она поехала!.. Неимоверных трудов стоило проворачивать «тряпочными» руками крупные колеса… Но она уже вершила то, что минут десять назад ещё казалось ей недосягаемым. Она, хотя и резиновыми колёсами, но зато сама зашагала по своей жизни!
Дверь в кабинет была приоткрыта. Павел стоял спиной к входной двери и громко говорил, словно вдалбливал кому-то непонятливому:
«Да, понимаю… Но и ты меня пойми: не могу я сейчас её бросить и уйти к тебе. Не могу. Что дети скажут?.. Какая любовь?! Мы давно живём, как брат с сестрой………»
Валентина Андреевна, естественно, всё поняла с первых, невольно услышанных ею, его слов. Ей стало невыносимо стыдно, что она так вероломно влезла в чью-то жизнь. Её охватила паника, вдруг он повернётся и увидит её и не поймёт, как всё получилось… Что она не специально, не с целью подслушать их разговор… Что она ехала со своим… На фоне стресса, мышцы рук отказывались работать: колёса не поворачивались ни в какую сторону. Она могла лишь слегка покачивать непослушную коляску. А слова его всё кружились и кружились в воздухе, и никуда от них ей не было возможности спрятаться: « Понимаю, любимая…Я тоже… Потерпи… Как – то всё решится… Да что ты меня пугаешь?.. Можешь выходить за кого хочешь…Не так всё просто…Напомнить где я работаю?!...Да, очень люблю!!...». Валентина Андреевна билась практически в дверном проёме, билась непослушными конечностями в попытке хоть как-то сдвинуться с места, исчезнуть, провалиться… Билась, как бьётся выброшенная на раскалённый песок рыбка – плавниками и хвостом. Билась до конца… Но он повернулся… Застыл…Положил трубку. Подошел. Бесцветно сказал или спросил: «Ты уже здесь?». Валентина сидела, как агнец на заклании, с опущенной головой, почти застывшая от всяческого изнеможения… Павел довольно резко, как ей показалось, развернул коляску, молча провёз Валентину по коридору, в спальную комнату, и положил на кровать. От него исходила такая энергия, что, слава Богу, положил, а не бросил…Также молча развернулся и вышел из комнаты.
- Профессиональная выдержка.., - мелькнуло у Валентины. Павел был одним из престижных адвокатов в городе. Он не привык проигрывать дела, в том числе и семейные, и, тем более – личные…
Сколько времени Валентина Андреевна лежала в состоянии непомерной слабости и растерянности? Она не знает…Очнулась от продолжительного телефонного звонка. Какая-то тележурналистка поздравляла её с каким - то сенсационным очерком года, о ней, Валентине Андреевне. Просила в срочном порядке взять у неё интервью. Сказала, что, если Валентина Андреевна не против, то пятнадцатого октября, то есть через неделю в девять утра они с профессором уфологом будут у неё. Валентина Андреевна что-то промямлила – непонятное даже себе самой… У неё сильно болела и кружилась голова, тело вновь обрело тяжесть. Ночью она отчётливо отследила, что движения в руках стали заметно хуже. На утро ухудшение её состояния не вызывало сомнения ни у кого. Занятия пришлось перенести пока на неопределённый срок. Дети и домохозяйка поддерживали Валентину Андреевну, как могли. Просто так – навещали, ставшие почти друзьями, преподаватели. Приносили угощения, говорить старались о весёлом… Вика даже разучила мамин романс (хорошо, что мелодия была напета автором ещё до написания стихов). Но Валентина Андреевна таяла, таяла, как свеча… С Павлом они практически не общались и для неё, столь чувствительной к потокам энергий, это их взаимное напряжение становилось просто губительным. Только Небесному Целителю удавалось удерживать Валентину Андреевну на краю пропасти, называемой депрессией:
***
В мир, который по - своему всеми открыт,
Клич бросаю…
Как (до смеха) моя несвершённость болит:
Угасаю!
Посылаю свой взгляд за пределы орбит,
Дух спасая.
Мир, солёно-немой, как надгробный гранит,
У-га-са-ю!
*
ПОСЛЕ УРАГАНА

Я опять во власти ветра,
Я мечусь туда- сюда;
Я – обломанная ветка,
Мне мешают провода;
Не находка, не помеха
(По канату взад-вперёд);
Не до слёз и не до смеха,
И никто не уберёт;
Не краса и не уродка,
Без фантазий и затей
Стану жить канатоходкой,
Чтоб не падать на людей…
*
Минула неделя. Утро пятнадцатого октября настигло её совершенно не прибранной, в постели. Звонок во входную дверь. Растерянное лицо Веры Степановны. Ввалившиеся, прямо в верхних одеждах три человека. Въедливый, дерзкий, раздевающий и жалящий глазок включённой телекамеры на плече мужчины… Змеиная головка микрофона (на длинной – предлинной ручке), зависшая над её головой… Знакомая бородка смурного мужичка, усевшегося, без всякого приглашения, на стул у её кровати, и перерастянутая, почти американская улыбка молодой женщины. Женщина громко вещает о том, где и у кого сегодня в гостях съёмочная группа телевизионной программы «Там, за горизонтом». Последние слова, наконец, просветили сознание Валентины Андреевны: вдруг, отчётливо зазвучавшей её голове песней. Эту песню она слышала давно на пластинке. Исполнялась она мужским голосом (сейчас она, конечно, сообразить не могла, чьим конкретно): «Там, за горизонтом… Там, за горизонтом…Там, там, тарам, там, там, там…». И тут, неожиданно для всех, Валентина Андреевна рассмеялась, вернее, у неё началась лёгкая истерика…
- Что такое? Что здесь происходит? Вы кто? – голос Павла поставил всё на свои места. – Остановите съёмку! Извольте объясниться!
Женщина сняла с головы вязаную шапочку, «бородка» подскочил, оператор убрал жало глазка…
- У нас была предварительная договорённость с Валентиной Андреевной по поводу интервью… Мы – программа…А это видный учёный – уфолог Валерий Иванович Стюжев. Был объявлен конкурс на самый сенсационный очерк года. Вот публикация. Победитель – наш известный поэт Евгений Пташкин.– Женщина выложила на прикроватную тумбочку шикарный разноцветный глянцевый журнал, с обложки которого на всех присутствующих смотрела, ещё до болезни, - обаяшка Валентина Андреевна. Над её аккуратной причёской чёрными буквами крупно было написано: «Её обнимали пришельцы!» А в области её груди была указана страница для прочтения. Валентина Андреевна, после корвалола, уже давно не смеялась и даже не улыбалась: она была в эмоциональной прострации и встрепенулась только на слове «Пташкин». Павел бросил жёсткий взгляд на Валентину. Понял, что она, по - видимому забыла о встрече и вообще забыла обо всём, кроме случившегося между ними…
- Я всё понял, господа, приносим свои извинения, но Валентина Андреевна больна, и принять сегодня вас не в состоянии, сами видите. Соответственно, встреча переносится. Спасибо, как говориться, за внимание и оказанную честь… При необходимости вы ещё созвонитесь. Он вышел провожать мужчин. Женщина задержалась, собирая выложенные ею бумаги обратно в папку.
- А что в статье? – очнулась Валентина Андреевна.
- Мне не до пересказов, - недовольно буркнула тележурналистка. А на ходу кинула: «Муж – семейный тиран, что очень похоже на правду. Больная женщина ищет чувственной взаимности у поэта, в чём он ей отказывает. На неё выходят пришельцы, которые относятся к ней с пониманием и заодно используют её для своих исследований». Закрывая дверь, женщина спросила: «Но это то, хотя бы, правда?».
- Не знаю, - ответила, в конец раздавленная услышанным, Валентина Андреевна. Павла не было слышно часа два. Затем он стремительно ворвался в спальную комнату и швырнул журнал на кровать: «Оставили полюбоваться!.. Полюбуйся и ты, верная моя!.. Что: в чужом глазу… Хороша инвалид… На романчики да на глюки силы находятся?! И далеко ходить не надо… На дом, небось, любовь доставляют?! А муж, значит, – деспот или тиран, как там?! Отлично устроились, ребята!.. Ничего… И с этим разберёмся!...». Павел навис над ней, как гора, а речь его она воспринимала, как селевой поток… И вставить в свою защиту, даже одно словечко, не представлялось возможным, да и не было: ни сил, ни желания. Когда он отбушевался и исчез, Валентина почему – то спокойно подумала о том, что у Павла, наконец, появился весомый предлог уйти от неё к своей, по - видимому давно любимой женщине. И что он, наконец, обретёт большое человеческое счастье, о котором мечтают все влюблённые. Она собрала остаток своих душевных сил и, как сумела, послала ему яркий, успокаивающий и просветляющий поток света…
На следующий же день, Павел Юрьевич, без труда, отыскал «пропиаренного» победителя конкурса очерков на главную сенсацию года. Поняв, с кем имеет дело, Пташкин для начала сплющился, а потом и вовсе размазался по полу. Сам. Не дожидаясь, когда с ним это сделают другие…Он клялся всеми своими родственниками: ныне здравствующими и уже почившими… Призывал в свидетели всех богов, что никогда и в глаза не видел жены этого уважаемого человека. Что она сама навязывалась к нему со своими чувствами, а он её только жалел, о чём сейчас со-жа-ле-ет…Павел выдерживал паузу… Тогда, посаженный на кол взглядом адвоката поэт, сделал последний рывок в своё оправдание и достал из ящика своего рабочего стола две увесистые стопки писем от Валентины Андреевны, предложив Павлу Юрьевичу забрать их. Смерив взглядом «вещь доки», адвокат чуть опешил, невольно ослабив тем давление и «сняв с кола» стоящее на вытяжку существо в сером костюме. Он почти приказал Пташкину сегодня же, ценной бандеролью, отправить все до одного письма адресату. В противном случае, на моральный ущерб, Пташкин будет зарабатывать до своей пенсии…
- Не перевелись ещё на Руси Отелло, едва расправив пёрышки, ехидно прокомментировал Пташкин оторопевшим зевакам столь нежданный – негаданный визит по его душу.
Из редакции журнала Павел Юрьевич ехал, слегка превышая скорость. Он был очень недоволен собой: «Ну, что, погарцевал? – думал он про себя. - Разобрался, по существу с двумя несчастными людьми: один до сих пор без семьи… Поэтишка…перебивается гонорарами за свои дешёвые стишки… Решил на чужом горе подзаработать…Вторая лежит мной окончательно заброшенная… Выбирается из своей беспомощности, хотя бы через свои бредовые фантазии и виртуальные чувства… А дай ей сейчас, этого Пташкина, - на пушечный выстрел к постели не подпустит! Я же знаю…её… Но, что с собой сделать? Гулял - погуливал и на тебе - влопался… Да ещё как! Конечно, Светику (по мозгам) до Вальки, как до луны… Но не могу.. Дня не могу без неё прожить! Как привороженный: только о ней, только с ней, только для неё!! Стоит ей губки надуть и всё: сдыхаю от страха её потерять. Короче, влип…». Весь в мыслях, Павел вначале притормозил у цветочного киоска, но… потом проехал до продуктового магазина, растерянно походил по нему и купил коробку конфет. Заходя в квартиру, он никак не ожидал увидеть жену в столь серьёзном настрое на разговор: «Спасибо за конфеты, Павел, а где письма? Только не включай актёра. Я тебя неплохо знаю… Ты ведь от Пташкина?».
- Писем нет. Но будут. – И тут только он сообразил, что опять уготовил Валентине нервотрёпку - при получении ею бандероли… Неужели жестокость по отношении к этому, ещё недавно родному человеку, засела у него в подсознании, если не срабатывает просчёт последствий..?!
Валентина старалась держаться без слёз:
- Ничего не буду тебе объяснять: не глупый, разберёшься. Я хочу сказать тебе, что искренне благодарю тебя за всё. За всю нашу непростую семейную жизнь. Но дальше так продолжаться не может. Ты становишься чужим для меня и, что самое страшное, - для детей тоже. Никто нас не привязывал друг к другу, и не приковывал цепями… Каждый из нас пришёл на эту землю быть свободным и счастливым… Выполнять свою личную жизненную программу… В нормальных парах, каждый идёт по жизни своим путём, а брак – это добровольное согласие помогать друг другу идти каждому своим путём, где всему опора - совместная программа…». Павел заметно дёрнулся: «Ты мне собралась лекцию по семейной психологии читать что ли? Уволь, дорогая, слушать некогда…» Но Валентина настойчиво продолжала: « И, если совместная программа у людей заканчивается, им становится трудно, порой невыносимо, находиться рядом. Начинаются упрёки, раздражения, придирки…как у тебя ко мне сейчас… Если вовремя люди не расстаются, появляется ненависть. Думаю, нам не стоит ждать последнего…Я очень хочу, чтобы ты был счастлив… - губы её задрожали, навернулись слёзы. Раньше она, наверняка, смогла бы обуздать свои нервишки. Но сейчас… Валентина поторопилась договорить, чтобы нарастающий в горле комок не успел перехватить её голос: «Пойми меня правильно, Паша: я не гоню тебя… Но и не держу… Ты свободен в своём выборе. Я уважаю тебя… и принимаю любое твоё решение… Жизнь – это главное, милый! Надо просто жить!». Последняя её фраза окончательно отрикошетила по его гордыне:
- Жить? – почти выкрикнул Павел. – Да, чем так жить, как ты живёшь… - Он осёкся. И направился к выходу…
- Ну, что ты замолчал? – Валентина приподнялась на руках. - Продолжай, Паша, значит - лучше вообще не жить? Да, Павел?!!». Он уже шёл по коридору.
- А я люблю жизнь! Понимаешь?! Люблю её и такую - жизнь!! И тебя люблю!!! – Она плакала долго и тихо, зажимая рот подушкой, чтобы не было слышно невольных всхлипываний…
Несколько дней Валентина Андреевна была не в состоянии выйти на контакт с Небесным Целителем. И вот, наконец, она на поляне. На этот раз она просто бросилась на встречу к Учителю и, не подумав о дистанции и приличии, прижалась к нему, положив голову на его плечо. Так ведут себя обиженные дети, ища защиты у взрослых. Обнявшись, они постояли несколько секунд. Затем сели рядом, прямо на густую тёплую траву.
- Мне трудно справиться с чувством несправедливости и с обидой на мужа, - честно призналась Валентина Андреевна. – Помогите мне обрести силы, Учитель!
Учитель
- Сила в понимании и принятии ситуации.
В.А.
- Почему люди любят сильных людей?
Учитель
- Сильный человек, в общении, активнее участвует в энергообмене. У него сильное биополе. Мы не говорим о качестве поля. Слабый человек нуждается в больших энергозатратах, как со своей стороны, так и со стороны сильного партнёра в момент общения. Слабый энергетически не интересен сильному, и не потому, что он берёт у него больше энергии, а потому, что более сильному, хотя и на подсознании, но необходимо «работать» над своим потоком энергии, добиваясь гармонии в общении. Люди ощущают, что «здесь надо работать» и стараются избегать более слабых, забывая, что слабость – оборотная сторона силы.
В.А.
- Муж меня считает слабой?
Учитель
- Его путь от своей слабости к твоей силе.
В.А.
- Почему так травматичны обиды?
Учитель
- В момент обиды, от обиженного к обидчику, идёт поток негативной энергии, что обиженного вёдет к «обесточиванию», а обидчика к состоянию энергетической нестабильности. Ведь обида – это стресс, а значит затрудняется контроль центральной нервной системы над поступлением и распределением энергии – «жизненной силы» - в организме. Нарушение энергообмена в чакрах способствует заболеванию внутренних органов. Представь: у обиженного оттекает негативная энергия к обидчику. От обидчика идёт к обиженному также негатив (любой обижающий, сознательно или на подсознании, мучается от своего поступка). Стресс искажает энергопоток. И оба: обиженный и обидчик – страдают. Для обиженного ситуация более травматична: он живёт с обидой. Через время, когда поле обиженного становится более крепким, путём замещения негативной энергии на позитивную, чувство обиды притупляется. Но, если в поле обиженного вновь накопится достаточное количества негатива, - былая обида вновь оживает.
- А если человек не знает, что на него обиделись?
- Человек автоматически сбрасывает чужую энергию, тем более негативную. Куда она направится? Конечно к тому, неизвестному, кто на него обиделся. Повторяюсь: чужая энергия, как и чужая кровь, никому не нужна. Своей энергией нужно только стимулировать выработку собственной энергии у другого человека. Если насильно внедрять в чьё-либо поле свою энергию, она всё равно будет отторгнута, сброшена. Особенно необходимо это помнить при лечении чрезмерно ослабленных людей, которые на сброс навязанной им чужой энергии могут затратить свои последние жизненные ресурсы.
В.А.
- Я представляла так механизм разрушения биополя человека под воздействием негатива: в биополе человека находится память обо всех событиях, происходящих с человеком с самого его рождения, в том числе и негативных переживаниях: гневе, страхе, боли, зависти, обиды… Каждый негатив в энергетике человека имеет своё «представительство». От центров этих представительств исходят взаимообратные лучи к тем объектам, по отношению к которым человек, хотя бы единожды, испытывал негатив. У кого-то этих лучей накапливается, как у кактуса иголок…Любой негативный посыл – увеличение количества негативной энергии в собственных «представительствах», что и травмирует биополе человека, плюс негативный импульс идёт по лучам ко всем, с кем был негативный опыт общения (в их «представительства»), которые раздражаются и, в свою очередь, по обратным лучам, «отстреливаются» также негативом. Человек, излучающий негатив, получает двойной удар, что приводит к серьёзным травмам биополя, а, как следствие – нарушение работы нервной системы и возникновение заболеваний. Об этом издавна предупреждает человечество: «что посеешь, то и пожнёшь», «как аукнется, так и откликнется» и пр.
Учитель
- В основном - согласен.
В.А.
- Спасибо, Учитель! Я постараюсь справиться со своей обидой…
*
ЧЕЛОВЕК - ЭТО ТОЖЕ СТИХИ – Я!

Я прощаю обиды, как прощают ветра:
Те, что крыши сносили и в спину толкали;
Как прощают дожди, что с утра до утра
Размывали пути и по лицам хлестали;
Как прощают снега, покрывавшие всё:
И предательство, и не попутное дело…
Я прощаю обиды, которым расчёт –
Моя крыша, дорога, душа.., моё тело…
И всё то, что, от боли спеша, не допела…
* * *
Дальнейшее поведение Павла в семье говорило само за себя: он собирался с силами, чтобы окончательно уйти из дома: периодически не ночевал, метался по квартире, практически ни с кем не общался. Ел без аппетита, или вообще отказывался от еды. Так прошёл ещё месяц, пока, в один из вечеров, он не стащил свои вещи к порогу. Дома были все. Дети, как птенцы, чуя не доброе, слетелись в комнату к маме… Павел остановился в дверном проёме: «Без лишних слов. Будем считать, что я уехал в командировку». Ответом ему было общее шоковое молчание…Павел, как казалось, чуть ли не с вызовом, перетаскивал свои вещи в машину. Придя за последней поклажей, он остановился, повернулся к вышедшим в коридор детям, буркнул себе под нос: «Простите». И открыл входную дверь. Казалось, что нога его зависла на пороге. Но он всё –таки перешагнул порог дома, услышав вслед истеричное Петино: «Предатель!»
До глубокой ночи Валентина Андреевна общалась с детишками, у неё была одна цель, максимально снять у них стрессовое состояние, поговорить с ними так, чтобы они не озлобились на отца, чтобы простили, поняли его и отпустили, как пыталась сделать она сама. Но ей удалось лишь ослабить их эмоциональное напряжение… Они разошлись по комнатам только к утру: растерянные и, какие – то, за ночь, осиротевшие…
*
Вот и кончилось наше лето.
На ветру осень мысли треплет,
Как одежды, в которых где-то
Не достирана память тел.

Вот и кончилась наша песня:
Чуть заело на трудном месте,
Мы её затянули вместе..,
Только кто и куда хотел…
* * *
Что такое разлука, познать вам случалось?
Горечь, грусть и тоска запряжёнными мчались?
Хохотал бубенец, с пустотою венчаясь?
На краю у обрыва вы в душу стучались?

Вы когда-нибудь ели всё сразу без соли?
А играли вне сцены безумные роли?
Горло вам перехватывал взгляд глаз незрячих?
В неизвестность на брюхе ползли по – собачьи??!
* * *
Недели две никто из Лебедевых не говорили об отце. Конечно, думали о нём, переживали случившееся, но молча... Естественно: прислушивались к телефонным звонкам. Приближался очередной Новый год. В предвкушении самого красочного и веселого праздника, общее настроение у людей улучшалось… Звонили многие. Но от Павла известий не было. Некоторые догадывались, что у Лебедевых не всё благополучно. Культурные не приставали с расспросами. Само семейство предпочитало на болезненную тему не распространяться. Потихоньку жизнь набирала привычные обороты. Возобновила свою учёбу и Валентина Андреевна. Она снова села в коляску и теперь могла вполне самостоятельно ездить на ней по дому. Как – то ей позвонил немолодой мужской голос, представился Валерием Ивановичем Стюжевым, и, премного извиняясь, уточнил, что он тот самый уфолог, что как-то приезжал к ней на дом с тележурналисткой. Мужчина посетовал, что тогда всё так неловко вышло и сказал, что вспомнил Валентину Андреевну: лет десять назад она выступала у них в Политехническом на заседании уфологов и очень его заинтересовала своим рассказом о первом контакте, в доме отдыха…Правда тогда её выступление оказалось спорным и подверглось критике. Но, по прошествии времени ни у кого не было основания не верить её второму контакту с пришельцами, о котором она также поведала Пташкину: случай диагностики в больнице. Более того, в те дни, когда с Валентиной Андреевной произошло это событие, в данном регионе выявились еще несколько контактёров и очевидцев, с которыми у пришельцев были попытки установить контакт… Профессор чувствовал, мягко говоря, нерадостное восприятие его персоны на том конце провода… Потому, выразив огромное желание увидеться, переключился на основной повод своего звонка. Якобы он в очень хороших отношениях с секретарём областной писательской организации. И имел вольность отрекомендовать ему Валентину Андреевну, как начинающего талантливого поэта. Сам же уфолог читал её произведения, по случаю, когда был на дне рождения у своей приятельницы, ныне доктора психологических наук, которая экзаменовала Валентину Андрееву по своему предмету на дому, и до сих пор пребывает в восторге от столь способной студентки. Заканчивая разговор, Валерий Иванович спросил у Валентины Андреевны разрешения дать её телефон секретарю писательской организации Николаю Борисовичу Климову. Валентина Андреевна, как быстро дала согласие, так же быстро и положила трубку телефона, с мыслями: « Да когда же, наконец, этот роковой Пташкин и его тени - исчезнут из моей жизни?!».
А через несколько дней ей позвонил другой, совсем не знакомый ещё человек, это был он – секретарь писательской организации, Николай Борисович Климов. Он быстро назначил встречу и очень скоро пришёл к Валентине Андреевне в гости. Невысокого роста, коренастый, с небольшими, но очень красивыми, умными глазами, он ещё с порога, своей деликатностью и, не по возрасту, юношеским задором, вначале вызвал интерес у хозяйки, а затем просто очаровал её своей открытостью и мягкостью общения. Для начала, он внимательно прочитал предоставленную ему на оценку рукопись. Кое за что пожурил, а в основном похвалил. Предложил напечатать стихи Валентины Андреевны в ежемесячном литературном сборнике. Сказал, что, по-видимому, ей не хватает общения с творческой братией, а посему он намерен познакомить Валентину Андреевну с членами лито, которое он возглавляет на протяжении многих лет. И что, после знакомства с братьями и сёстрами по перу, она будет только мечтать о скучной жизни… Так оно и вышло. На следующей неделе семейство Лебедевых было реанимировано до неузнаваемости: пришедшие лито - вцы читали прозу, декламировали свои стихи, пели, спорили, просто громко говорили, хохотали…а, в перерывах, пили чай со сладостями… Тонкий, интуитивный человек, маститый поэт и писатель, автор десятка замечательных романов - Климов, корректно отслеживал реакцию на происходящее у физически нездорово человека, чтобы не переутомить вконец счастливую Валентину Андреевну. Он был доволен, что, как всегда попал в точку: именно такая эмоционально – творческая встряска здесь была не просто уместна, а - необходима… К оживлённому общению, легко, как само собой разумеющееся, присоединились пришедшие с занятий Петя и Вика. По просьбе гостей, Вика даже спела под гитару несколько маминых песен, воспринятых на ура! Было ощущение давно забытого праздника «роскоши человеческого общения»! Расходились поздно, с чувствами искренней взаимной благодарности и с намерениями заново встретиться. С этого дня у семьи Лебедевых прибавилось множество интересных творческих приятелей и друзей, которые, в свою очередь, приводили к ним своих друзей и творческих собратьев не только литературного направления, но и художников и музыкантов… Валентина Андреевна никому в знакомстве с нею не отказывала, но пришлось чётко регулировать дни и время приёмов: как любой творческий человек она безоглядно увлекалась общением и спохватывалась, когда от усталости еле выговаривала слова…Петя сердился на мамину детскость и одновременно радовался: у мамы опять засияли её, на редкость красивые глаза! Своим друзьям он говорил, что у них дома теперь второй «салон Анны Шерер».
Новый год пришёл к Валентине Андреевне весьма необычно. Накануне дома никого не было. На неожиданный звонок в дверь, Валентина Андреевна доехала на коляске, открыла дверь. С громкими приветствиями в прихожую вошли: высокий худой дед Мороз и юная Снегурочка. За плечом деда Мороза, как положено, болтался мешок с подарками. Мы к девочке Валечке, заявили вошедшие. Валентина Андреевна восприняла их приход ошибочным и пыталась втолковать, что у них маленьких детей нет, а есть более чем большая Валентина. Но шумная парочка со смехом потрясала чеками оплаты за поздравление именно по этому адресу. Дед Мороз был слегка «согретым» и Валентина Андреевна, правда с опаской, но решила уступить намерениям гостей поздравить девочку Валечку. В конце концов, она вынуждена была прочитать несколько стихотворений, сидя на коляске под их высоченной, до самого потолка, живой елкой, которую Петя сам нашёл, купил, привёз и нарядил. Потом ей подали гитару… Вика вошла, когда мама пела второй куплет своей новой Новогодней песни. «В чём дело?!» - наехала Вика на нежданно пришедших, видя, как маме трудно поётся.
- Вот, дочка, кто-то мне вызвал настоящих деда Мороза и Снегурочку. Зарабатываю подарок, иначе не уйдут» - она облегчённо засмеялась. Вика интуитивно поняла, что надо подыграть иначе дело худо…
- Я за неё: я тоже ребёнок! Что ещё нужно, чтобы получить подарок? Сплясать? - Она отбила чечётку. Глаза деда Мороза заблестели: - И ещё спеть!
- Хорошо! – Вика спела. И ласково попросила подарок. Дед Мороз, нехотя, согласился уходить. Он достал два подарка. Глаза Снегурки округлились. Дед Мороз сказал, что это за его счёт ещё одной девочке. Валентина Андреевна и Вика окончательно опомнились, когда Снегурочка и дед Мороз, выпив по чашечке чая, исчезли за дверью, оставив их в обнимку с подарками. Кто пытался так оригинально подшутить над Валентиной Андреевной, она так и не выяснила до самого Нового года. В Новогоднюю ночь дети были со своей мамой, так решили оба, не договариваясь. Вика много пела и кружилась под музыку, как в детстве. Петя разоткровенничался о своей последней, самой классной девушке и о твёрдых своих намерениях жениться на ней. Обещал вскоре познакомить с ней маму и сестрёнку. Валентине Андреевне показалось, что дети слишком уж резко повзрослели, судя по разговорам о перспективах своих жизней. Когда неизменный ритуал с новогодними желаниями был соблюдён, и куранты возвестили о смене цифры года, раздался телефонный звонок. Валентина Андреевна чётко ощутила, что у них всех троих, - одновременно - ёкнуло сердце… После небольшой заминки, трубку взяла Вика. Никто не ошибся: звонил Павел. Разговор был не долгим. Вика была немногословной… Понятно было, что отец всех поздравлял с Новым годом. Она, от имени всех также поздравила его и его молодую жену (не выдержала Вика: всё-таки съехидничала под конец…). Валентина Андреевна заметно разволновалась. Она вернулась к разговору о Петиной женитьбе. Не рано ли, сынок? Только четвёртый курс…
- Самое то, не рано… У меня наследственность отягощена по ранней женитьбе, - отпарировал Петя. - Вы - то с папой после третьего курса расписались. Разве плохо, что буду самостоятельным? Кстати, сейчас нам тяжеловато материально, я планирую, кроме ночных дежурств, ещё и воскресные дни поработать. Так мы сможем хоть как-то кредит за мою квартиру потянуть. И ещё, на ремонт денег уйдёт меньше, если мы сами с Юлей будем квартиру доводить до ума. Дел – то на одну комнату…
- А, так твою возлюбленную Юлей величают?! – поймала брата на слове Вика. - Да, мамочка, от Веры Степановны отказываться не будем: я тоже планирую взять пару школьничков - детишек наших знакомых - для натаскивания по - французскому, а, со следующего года, можно и по - английскому. И ещё, вскорости я тебе, товарищ экстрасенс, пришлю на диагностику одного иностранца с нашего потока. И, пожалуйста, мама, никаких конфеток, печений и картошки: он тебя просто не поймёт… Будет рассчитываться долларами.
- Ты что, Викуля, я не смогу… - Валентина Андреевна побледнела. – Как я ему скажу об оплате?
- Успокойся: это ему скажу я. А на перспективу имей в виду, надо учиться ценить свой труд. А деньги – универсальный способ того же энергообмена, о котором ты всем говоришь. Мы тоже не в лаптях родились: почитываем умные книжки… Кстати, отец в разговоре обмолвился, что как только у него что-то там утрясётся, он будет нам помогать.
- И ты ему веришь? – вспыхнул Петя. – Обойдёмся без его подачек. И тебе, Вика, уже восемнадцать, алименты платить не надо… Всё у папы схвачено, всё на мази…А ещё «втрулял» мне, что у нас в роду Лебедевых – лебединая верность…».
Разговор начал приобретать далеко не праздничную окраску. Валентина Андреевна резко попросила гитару:
- У нас была в моде песня «Лада». «Хмуриться не надо, Лада! Хмуриться не надо, Лада! Для меня твой смех - награда, Лада…». Она попробовала изобразить гитарный бой, но он не получился, а перебором песня не шла:
- Мы с вашим отцом твист под эту песню танцевали. Знаете такой танец?
- Мы всё знаем, поддержала маму Вика. А что отец ещё и на танцах «зажигал»?
- Он всё умел. Десантник всё-таки. Тогда это был почти самый престижный род войск. Он же поступил на юрфак после Армии...
- Да, да наш отец – супермен. Хватит им праздник забивать. Я очень рад, что у меня есть мои любимые, преданные мне мама и сестрёнка. Мне этого достаточно. А, сколько там «натикало»? Вы не обидитесь, если Новый год, по Москве, я встречу с Юлей? И, если я что-нибудь вкусненькое стяну с праздничного стола?
- Нет, конечно, бери и беги! Да привет будущей родственнице передай! – Вика знала, что после разговора об отце, брату нужно остыть. Естественно, знала об этом и Валентина Андреевна. Она очень старалась примирить сына с отцом, но это получалось пока только энергетически, там, на поляне…Новый год продолжался: почти до утра в квартире не смолкал телефон: звонили и преподаватели и лито - вцы, и Валентинины сотрудники из клиники и многочисленные Викины друзья, подруги… даже неравнодушный к ней парень, пребывающий «в обидках» из-за её отказа вместе встретить Новый год, он тоже звонил целых пять раз…
Вторую половину первого дня Нового года Валентина Андреевна провела в полном одиночестве. Дети разбрелись поздравлять друзей, а Вера Степановна ещё не вернулась из деревни, где, с семьёй сына, отмечала Новый год. Она вспомнила о звонке Павла… То, что Павел даже не поинтересовался её самочувствием… И ей вновь взгрустнулось:
*
ПОСЛЕНОВОГОДНЕЕ:

После праздника у ёлки
Потухает взор…
На палас летят иголки –
Для хозяев – сор…

«Напрокат» наряды спрячут,
А её – не снег:
Праздник так и не иначе
Видит человек..!
* * *
ОДИНОЧЕСТВО

Опять зима, опять метель
И холод одиночества.
Я с грелкой завалюсь в постель:
Согреться очень хочется…
Но в грелке подогретый лёд
Да и кровать – железо.
Тепла душе не достаёт
И греться бесполезно!

От одиночества метель,
Седая и косматая,
Кружит себя, как карусель,
Снег разметает лапами.
То молодухой голосит,
А то старухой топчется…
Приобрести такой же вид
Мне от души – не хочется.

Под бой гитарный я кричу,
Что мне тепла не жалко;
Отдать последнее хочу!..
И тут мне стало жарко..!!
* * *
Две недели пронеслись галопом. Накануне старого Нового года, Петя пришёл домой несколько встревоженный, хотя и старательно пытался это скрыть. Но, как всегда бывает в семьях, он проболтался Вике, а Вика по секрету проболталась маме, что вчера, по «скорой», с желудочным кровотечением, в клинику, где находится на практике Петя, поступил отец... Что Петя об этом узнал совершенно случайно. Предполагают, будто открылась язва. И, вполне возможно, отца будут оперировать…

Глава 6

Любая беда, правда, в разной степени, но всегда сопряжена с переоценкой ценностей не только у самих пострадавших, но и у их родных, близких и просто свидетелей… Петю не пришлось упрашивать посетить отца. Он сам, уже в день поступления Павла Юрьевича в больницу, «поднял на уши» всех докторов, причастных к лечению отца, сам посмотрел все данные обследований. Чудом кровотечение удалось остановить. На следующий день у Пети с отцом состоялся короткий, но откровенный разговор, в котором Петя упомянул о маминых способностях заживлять язвы. На удивление, отец принял к сведению эту информацию и, как бывало ранее, не съязвил и категорически не отказался от Валентининой помощи… Лечащий доктор особо подчеркнул, что сейчас больной должен находиться на строжайшей диете, чтобы исключить возможность повторных кровотечений… Тем более, что, скорее всего, обострение заболевания было спровоцировано именно отмечавшемся в последнее время нерегулярным питанием - в основном в сухомятку - и чрезмерным психо - эмоциональным напряжением больного. Каждое утро, перед выходом из дома, Петя брал только что приготовленную Верой Степановной диетическую еду и, перед началом занятий, заносил её отцу. С избранницей отца они долго не пересекались: она приходила в обычные часы посещения, и, судя по содержимому холодильника в палате, питание возлюбленного её не беспокоило. Чуть позже Петя вновь намекнул отцу о нетрадиционном лечении, подчеркнув, что от отца требуется только дать добро, а лечебное воздействие может производиться по его фотографии… Но отец, должным образом, не отреагировал на его повторное предложение. И случилось то, что, наверно, должно было случиться. Как предполагали доктора, Павел Юрьевич грубо нарушил диету, съев палочку шашлыка, которую, как доложил сосед по палате, его молодая жена просто впихнула в него. А Пете сосед рассказал дословно: «Она у него капризная эгоистка: сначала почти приказывала, потом целый час, не переставая, ныла, чтобы он попробовал хоть кусочек… Так надоела, что он съел, чтобы она отстала от него…». В общем, открылось повторное кровотечение и Павла Юрьевича, в срочном порядке, прооперировали. Валентина Андреевна была в отчаянии, что не смогла помочь Павлу избежать операции. Но, без особого на то согласия, людей можно лечить только «потоком божественного света» на поляне, а любые биоэнергетические манипуляции в реалии, должны производиться лишь по желанию пациента. Это неписаное правило Валентина Андреевна соблюдала неукоснительно. Ей оставалось только посылать Павлу в помощь поток света, «приводить» его под поток на поляну и мысленно пополнять его биополе позитивом из прошлого. Что она и делала: часами вспоминала всё хорошее о них, с самого начала:
Впервые Валентина увидела Павла летом, не берегу прекрасной Оби, где расположились два стройотряда: медики и юристы. Студенты второкурсники строили в совхозе коровник и жилые домики на два хозяина. Жили в двух, расположенных по соседству домиках, построенных три года назад юристами. Так повелось, что совхоз поручал юристам строить домики, а медикам, наверно, для проработки гордыни, - курятник, конюшню и сейчас - коровник. Конечно, юристы подтрунивали над медиками, но в меру, зная, что надо дружить: в отряде медиков были почти все – девушки, и хочешь или не хочешь, всё равно придётся им помогать… Тем более, что девчонки медики такие славненькие!.. Лето выдалось довольно тёплым. В редкие часы отдыха, стройотрядовцы с удовольствием взбадривались в прохладной речной воде, а вечерами разводили на берегу костры, пекли картошку, пели под гитару, шутили, радовались жизни, как умеют радоваться молодые и здоровые…У костра Валя была одной из самых желанных: она прекрасно исполняла бардовские песни, легко подбирала любые мелодии. Стройненькая, улыбчивая, она не могла не нравиться многим ребятам в отряде… Работали студенты много, аппетиты были просто зверскими, а кормили стройотрядовцев три раза в день в рабочей столовой в полутора километрах от стройки. На ужин их, зачастую, довозили на грузовых машинах. Если свободных машин не находилось, то, уставшие ребята, еле доходили пешком до пищеблока и обратно… А, вернувшись на базу, зачастую вновь ощущали голод… Спасали сладости из магазинчика, в который, попутно, заныривали почти все…Некоторые покупали у местных сельчан парное молоко: после вечерней дойки.
Пашку нельзя было не выделить среди всех ребят. Это был высокий, пропорционально сложенный парень, с накаченными мышцами. Ходил почти постоянно в тельняшке. Выглядел более самостоятельным и уверенным в себе, как многие ребята, поступившие в вуз после службы в Армии. Хохотал заливисто, чуть покачивая головой. Больше всего Вале нравились густые волнистые пряди его длинных волос, что было по тем временам писком моды. Пашка был своеобразен и в своём поведении: иногда куда-то исчезал, иногда, даже когда все ребята «отрывались» на самодельной дискотеке (танцы под магнитофон), он оставался в домике почитать книгу, иногда до полуночи, в одиночестве, бродил по берегу реки. Паша и Валя довольно долго, молча, переглядывались и пристально наблюдали друг за другом (как часто ведут себя неформальные лидеры). А в тот вечер, у костра, их просто прорвало… Подстрекаемые Пашкой юристы, вызвали на музыкальный поединок медиков: кто больше знает бардовских песен. Кто кого перепоёт (соперничество у Павла было в крови, наверно, с детства). Естественно, за медиков, в основном, «отдувалась» Валя, а за юристов солировал Пашка. Сражение шло часа два – три. Были спеты почти все известные песни: В. Высоцкого, Б. Окуджавы, Ю.Визбора, А. Городницкого и других авторов… Пели до обессиливания и почти до хрипоты. Физически, да и энергетически крепче оказались юристы. Они не могли не победить. Вернее, Пашка не мог допустить своего поражения… По окончанию песенной перепалки, Пашка, наконец-то, пригласил Валю прогуляться по берегу Оби, но Валя была такой уставшей, после рабочего дня и песенных гонок, что вынуждена была отказаться от заманчивой прогулки. Она рискнула не объяснять ему причины своего отказа… Отказала и всё… Ему, Павлу...! И он ей этого, конечно, не простил… Уже на следующий день все были в курсе, что выбор своей девушки, Пашка остановил на синеглазой Томе. Валю его выпад, естественно, задел, но не смертельно. Она продолжала всем нравиться и тихо жить в своей душевной сказке - в ожидании принца…А принц опять объявился, через пару недель, с банкой молока… Обычно за молоком Валя ходила не одна, чаще с Любой, несколько меланхоличной девушкой с большими серыми глазами. Люба привлекала Валю своей задумчивостью, поэтичностью и нетерпимостью к сплетням. Она подружилась с одним из юристов: балагуром и шутом. Правда, их дружбы никто не понимал, как и они сами… Валя считала, что это была неорганичная, хотя и взаимодополняющая модель отношений, ведущая в никуда… Но своими домыслами Любу не омрачала ещё и потому, что Любу ничьё мнение относительно себя, в принципе, не интересовало. Итак, этим вечером, Валя отправилась за молоком одна: все были уставшие, и всем было лень топать в такую даль. Валя же знала, что без молока ей не вытянуть завтрашний рабочий день: изо дня в день накапливалась мышечная усталость от физических перегрузок и недостаточного питания… Зайдя во двор хозяйки, продававшей молоко, она обнаружила, что кто-то уже забрал её вкусное молочко. На крыльце стояла пустая трёхлитровая банка, под которой аккуратно лежали деньги (так делали все продавцы, доверявшие своим покупателям). Это было всем удобно: ребята не привязывали хозяев к дому, а хозяева не дожидались, зачастую, поздних визитов своих покупателей. Словом, Валиного молока не было. Хозяйка тоже отсутствовала. Зато метрах в ста от дома был Пашка (!). Он сидел на бревне у чьего-то двора и пил прямо из банки парное молоко. У Вали дважды ёкнуло в груди: первый раз, что это Паша, второй, что это её молоко!.. С тем она и подошла к Пашке, растерявшемуся, как от неожиданной встречи с ней, так и от её претензий к нему...
- Не может быть! Я не мог взять твоё молоко! Мне ребята сказали – третий дом от конца улицы. Всё «чин чинарём». Зашёл и взял… Не веришь, пошли покажу». Отпираться было бесполезно. Они браво дошагали до двора, где девчонки брали молоко уже две недели.
- Хорошо, - сказала Валя, - давай дождёмся хозяйку и спросим, кому она всё это время продавала молоко…
Пашка понял, что «опарафинился»… и, что девчонки сегодня останутся без молока… Зашагали обратно. Пашка досадно смотрел на остатки молока в банке, как оказалось, не принадлежащей ему. Валя в душе улыбалась над его детской растерянностью, а внешне пыталась казаться недовольной и обиженной. Чтобы сократить путь, они перешли через сельскую дорогу, разделявшую дворы. Немного пройдя мимо дворов, в сумерках, на хорошо освещённом пороге дома, они увидели трёхлитровую банку молока, приготовленного, конечно же, им, студентам (!). Открыли калитку, почти крадучись подошли к крыльцу. Валя поставила свою пустую банку не место полной, и полезла в карман за деньгами. Пашка её опередил: «Это плата за моральный ущерб…» - Он отсчитал нужную сумму и положил деньги под пустую банку. На шум вышла хозяйка. Она ничего не поняла из того, что ей пытался объяснить радостный Пашка. Но твердо заверила, что их дом третий от края по этой стороне дороги… Было принято решение: целую банку отнести ребятам.
- Хочешь? – Пашка снова открыл свою банку. – Или брезгуешь после меня? - в голосе его скользнула опаска. Валя рефлекторно сглотнула слюнки и взяла банку из его рук. Опыта пить из таких больших банок у неё не было и, естественно, наклон банки она рассчитать не смогла: вместе с одним глотком, пролила на себя несколько… Ей стало неловко, а главное, не вытереться, не умыться... И тут произошло неожиданное: Пашка поставил банки на землю, обеими руками взял её мокрое лицо в плен своих ладоней и стал покрывать быстрыми поцелуями её щёки, подбородок, шею. Попутно слизывая липкие потеки молока…Так же быстро он добрался и до её губ…Это был её первый в жизни настоящий, глубокий и такой сладкий – сладкий поцелуй с привкусом парного молока!... Валины ноги стали ватными и подгибались…Дыхание перехватывалось, кружилась голова, с какой – то непонятной тревогой расплывалось осознание происходящего… И хотелось продолжения, продолжения поцелуя, но она совладала с собой также резко, как и потерялась… Негрубо вырвалась из его объятий: «У тебя есть Тома! Или ты забыл про неё?». Они молча шли минут десять, а затем снова банки оказались на земле, затем снова и снова, и снова… Дошли до спальных домиков почти к утру, честно донеся девчонкам молоко. Уставшие, но безумно счастливые, разбежались по своим кроватям, чтобы, если не поспать, то хоть часок просто полежать перед работой. Это было началом их нарастающей и всё поглощающей страсти. Через день, походы за молоком увенчивались их отсутствием в обозреваемом пространстве… Они заметно похудели и побледнели, как положено выглядеть всем влюблённым: от захлёстывающих эмоций, хронических недосыпов, недоеданий и всяческого рода переживаний… И всё это на фоне ежедневной работы на стройке. За их чувственным вулканом наблюдало всё присутствующее студенчество. Даже Тома сама подошла к Вале, заверить, что она вне конкурса, что ей было очень сложно « с понтом» дружить с Пашкой, которого интересовали только разговоры о Вале… И что Валя ей просто облегчила жизнь… Таким образом, путь в Счастье был открыт со всех сторон. Тем более что до конца строительных работ оставалась неделя. Но, наверное, свыше не предусмотрены столь простые пути к Счастью… Наверно, тут же необходимы испытания несчастьем… И оно случилось: несчастье…
Заканчивалась затирка потолка в коровнике. Леса уже были прилично расшатаны. Валя с Любой, по свежаку, отскребали от пола, возле лесов, падающие куски штукатурки. Как случилось, толи леса пошатнулись, толи кто-то из девчат задели ногой ведро с остатками штукатурного материала, неизвестно… Но, факт: ведро слетело с лесов и упало, ударив ребром дна Валю по голове. Валя тут же упала без сознания, на полу в секунды образовалась лужа крови… Медики знают, что раны на голове сильно кровоточат, помощь необходима быстрая, тем более, что тут ещё и сотрясение головного мозга…Кто-то побежал за бинтами, кто-то за Пашкой, а кто-то просто растерялся. Примчавшийся Пашка вмиг сорвал с себя любимую тельняшку и перетянул ею голову Вали в месте зияющей рубленой раны. В ожидании девчонок с бинтами, он, то метался по коровнику, то, не стесняясь, плакал, прижимая Валину голову к своей голой груди, и что-то шепча ей в её не слышащие уши… А когда помощь прибыла, молнией понёсся на дорогу ловить попутку, чтобы отвезти пострадавшую в районную больничку, так как медики сказали, что такую большую рану необходимо зашивать. Тем временем Валю вырвало, она пришла в сознание и плывущими глазами искала… Пашку. Машины шли гружёные и не останавливались. Тогда Пашка лёг на дорогу… Грузовик с брёвнами притормозил.
- Отец, - бросился Пашка шофёру в ноги, - спаси девчонку мою! Спаси, умоляю!!!». Через несколько минут они уже мчались по дороге в райцентр. Пашка держал Валю на своих руках. Рана на её голове продолжала кровоточить. Насквозь пропитанная кровью Пашкина любимая тельняшка лежала на дне кабины грузовика. В кабине было тесно: переключатель скоростей нещадно тёр Пашкину ногу. Но, ни физической боли, ни тяжести Валиного тела он не чувствовал…
Через неделю стройотрядовцы уже отбывали по домам. На неописуемую радость Вали, все ребята, двумя автобусами, заехали в райцентр на территорию больнички, чтобы помахать на прощание, ещё пока остающимся в больнице: Вале и ухаживающему за ней Пашке.
После больницы, на заработанные деньги, Паша отвёз Валю домой, к её маме, в небольшой уютный городок на юге Казахстана. До начала занятий ещё было время, для Валиного отдыха и восстановления после полученной травмы. Мама Вали – Полина Николаевна - очень добрый и деликатный человек, безумно любящая свою единственную дочь, работала в школе учителем химии и биологии. После переезда из Сибири в Казахстан, поближе к родственникам, они с Валей жили вдвоём: отец Вали умер несколько лет назад. Последние годы он совсем не пил и, как юрист - консультант, был на хорошем счету. Паша произвёл на Полину Николаевну приятное впечатление. А после рассказов обо всём случившемся, она пропиталась к нему ещё и огромным уважением, и безмерной благодарностью.
- У моего Паши, с гордостью, говорила маме Валя - свой принцип самовоспитания…
- Да – астрологический, как я его называю, - продолжил её рассказ Паша. – Давно интересуюсь астрологией. Эта наука очень интересная и полезная. Например, если жить по законам планет, можно прикладывать меньше усилий для достижения цели. На практике это примерно так: понедельник - Лунный день. Это – обострение эмоционального восприятия. В этот день лучше быть спокойным и заниматься тем, что менее сопряжено с эмоциональными перегрузками.
- Паша по понедельникам читал после работы. Представь, в каком шоке от него были ребята…
- Вторник – день Марса. Это приток физических сил и решительности.
- Паша по вторникам ходил в село и помогал одиноким старикам по хозяйству. Просто так, безвозмездно.
- Какой молодец! – Искренне порадовалась за парня Полина Николаевна.
- Среда, - продолжал Паша, - день Меркурия. В этот день легко общаться с людьми, что-то покупать, продавать. Ходить в гости…
- Как раз в среду мы с Пашей и отыскались друг для друга, - продолжала играть в подсказки Валя.
- Четверг – день Юпитера. Это приобретение новых знаний, достижение высоких целей. День озарений и открытий.
- Паша почитывал какие-то свои статьи… законов? Правда, не всегда, да, Пашенька? – Валя нежно посмотрела на него и прижалась щекой к его плечу. Паша, привыкший всё доводить до конца, продолжил:
- Пятница – день Венеры. День красоты, творчества, любви! Мой любимый день! Твой, надеюсь, тоже? – Он обнял Валю и поцеловал в щечку. Валя засмущалась: её мама впервые видела дочку с парнем…
- А что в субботу? – Будто не замечая, как нежничают ребята, с педагогическими обертонами спросила Полина Николаевна.
- А? Да: в субботу день Сатурна, - справился с налетевшей чувственной волной Паша. Он не мог оторвать взгляда от Валиных пухленьких губ. – Это день ограничений, соблюдения правил, несколько консервативный денёк. Можно общаться, мириться. Планировать что-то материальное. А в воскресенье – Солнечный день! Сила, энергия, отдых…
- И у нас в стройотряде был выходной! - Валя соскочила с места. Паша за ней… Они, смеясь, вылетели в другую комнату, конечно же целоваться, целоваться нежно и долго, до головокружения потому, что не виделись один на один уже целых сорок минут!..
По утрам, пока среднеазиатское солнце было ещё не обжигающим, они ходили в гости к Валиным друзьям, где Паша радовался и поражался тому, как растёт прямо во дворе виноград, под которым накрывают обеденный стол. Как своими руками можно срывать яблоки, груши, персики, сливу… а, взобравшись на ореховое дерево, собирать орехи в их колючей одёжке. Но самое поразительное, это просто так шагать по спелому урюку, сплошь покрывающему землю у дерева: весь урюк собрать хозяевам было просто не реально, даже если собирать круглосуточно…
Погостив недельку, Паша собрался домой, в их с Валей студенческий город, к своим родителям. Они плакали с вечера и до утра, будто прощались на веки… Самолёт вылетал вечером. Днём Валя помогала Паше приобретать подарки его родителям и своей маме. И тоже потратила все оставшиеся заработанные ею на стройке деньги.
- Классная семейка у нас получится, - смеялся Паша: оба - транжиры! В аэропорт они приехали за два часа, регистрацию прошли быстро. Сидели, обнявшись на скамейке и, вытирая друг другу слёзы, ели солёное мороженое. Затем Паша отлучился минут на двадцать, а по возвращению сообщил, что началась посадка. Деревянными ногами Валя проводила его до выходной двери… Он вышел последним и продолжал, оборачиваясь, посылать ей воздушные поцелуи. Валя рыдала, стоя у окна и глядя, как его самолёт несётся по взлётной полосе… А когда самолёт взмыл в небо, она услышала объявление, громыхающее на весь зал: Валентину Лебедеву просит Павел Лебедев срочно подойти к буфетной стойке и ларьку «Сувениры», в здании аэропорта. Повторяю… Валя не сразу поверила своим ушам, а потом испугалась и обрадовалась одновременно, как она это умеет делать: испугалась – вдруг что-то случилось, а обрадовалась - вдруг он не улетел… Но её ожидал третий вариант: в буфете ей передали от «парня с именем Павел» большую коробку конфет, с изображенным на ней букетом роз и надписью «Любимой», а в ларьке «Сувениры» передали небольшого заводного медведя в тельняшке, которого Валя крепко обняла и снова заплакала… По дороге домой она думала о том, что хорошо, что она не уговорила Павла выкинуть его тельняшку, на которой так и не удалось отстирать следы её крови, и что теперь он летит в самолёте, кровно связанный с ней…
Остаток летних каникул прошёл в их ежедневных переговорах и постоянных ожиданиях встречи. По возвращению Паши, его мама, Александра Матвеевна, была поражена переменам в сыне: его нервозностью, замкнутостью и постоянному повисанию на телефоне… Она сразу догадалась, что Павлик влюбился. Остаётся только узнать в кого. Но было очевидно, что на этот раз сын влюбился всерьёз и надолго. Любопытство своё Александра Матвеевна удовлетворила вскоре, как только начались занятия, и Павлик стал целыми днями, а порой и ночами, пропадать в общежитии мединститута. Туда и нагрянула мама Паши, вся по форме, в пагонах майора милиции. Кто выследил Пашу и донёс ей номер комнаты и имя Пашиной девушки, остаётся секретом по сей день: Александра Матвеевна была хорошим следователем… В тот субботний день Валя с Любой только – только вернулись из душевой. Они сидели, разомлевшие, довольные собой, и попивали чаёк…Как вдруг, без стука, слегка ошалевшая, влетела Галка из соседней комнаты и сообщила, что Валю спрашивает какая-то важная «милиционерша». И спрашивает… не по - доброму. Валино сердечко затрепетало, забилось воробышком…
- Меня не интересует кто Вы и что Вы.., - сразу, не ответив на Валино приветствие и приглашение войти в комнату, начала свою речь женщина. Валя почувствовала, что это пришла по её душу она, – мама Паши… Вернее, «воробьиное» сердечко ей это подсказало… Майор, тем временем, продолжала громким, поставленным голосом: «От девушек, живущих в общежитии, ждать ничего приличного не приходится… Посему, я настаиваю на прекращении ваших встреч с моим сыном. Надеюсь, Вы поняли, кто я и зачем здесь… Таких, как Вы, у Павлика было и будет ещё - море…Поверьте, девочка, и сделайте соответствующие выводы… Как можно скорее…». Она говорила долго, с напором…
Её диктаторство и категоричность нарастали, нарастали и…сумели-таки сорвать стоп кран с Валиного терпеливого молчания:
- А не допускаете ли Вы мысль, товарищ майор, что у нас, общежитских, тоже есть родители… И не хуже, чем у Павлика… Что у некоторых из общежитских, отец закончил Московский юридический институт, и Академию…И, в возрасте Павлика, уже ушёл не фронт… И прошел войну от Москвы до Берлина! И был юристом при штабе Рокоссовского!.. Да, он пил… Многие фронтовики пили… Но ведь он и это сумел победить! Вы не допускаете, что у некоторых, в другом городе, тоже живёт очень добрая, любимая мама, которая все свои силы отдаёт своим ученикам!.. - Валя, в сердцах, сорвала со своей головы полотенце. Длинные, влажные каштановые пряди веером рассыпались по её плечам. Глаза лихорадочно блестели…
- А, что, у Павлика неплохой вкус,.. – мелькнуло в голове Александры Матвеевны, - внуки получились бы красивыми!.. Хм, что за глупости?.. Нет уж! Нет! Хоть какую, только не эту…зубастую…
- Да, что я тут распинаюсь?! Не по - Вашему сценарию… - резко осадила себя Валя, уловив обоюдный спад напряжения. - Извините… Уже пол общежития собралось на спектакль… Скоро зааплодируют нам…
- Да, Павлик, Павлик… - тяжко вздохнула майор, разворачивая себя в обратный путь, - с такой даже ты не соскучишься… Ну, посмотрим… Ещё посмотрим!..
- Никогда! Если мы с Пашей поженимся, и если у нас будут дети, никогда не дам этой женщине нянчиться с внуками! Никогда их ей даже не покажу!! –так Валя поделилась с Любой впечатлениями о встрече с Пашиной мамой. И тут же осеклась, попросив за сказанное прощения у Бога. Она, вдруг, вспомнила бывшую, их с мамой, соседку по площадке, которой невестка со дня рождения и в течение года не давала возможности увидеть внучку. А сын соседки метался между двумя огнями: ему было жалко мать и, одновременно, он боялся потерять жену и ребёнка: столь ультимативной была позиция невестки.Ситуацию обостряло ещё то, что жили молодые в доме напротив. Валя вспомнила огромные, полные горя и отчаяния, не просыхающие от слёз глаза соседки – педагога по образованию. То, как она, не думая о том, сочтут ли её в здравом рассудке или нет, почти постоянно, ходила по квартире в обнимку с куклой, которую называла именем своей внучки, одевала, пеленала и пела ей песенки… Сочувствующим и беспокоящимся за неё, соседка отвечала, что иначе не может: ей так легче выживать… Несчастная дошла до физического и морального истощения. Ей грозил серьёзный нервный срыв. Но, ни беседы, ни уговоры, ни мольбы родственников и уже даже соседей, сжалиться над пятидесятилетней женщиной - бабушкой её ребёнка - успеха не имели: потупив глаза, с неистовым упрямством, невестка слушала - вылавливающих её «бабкиных защитников» - и продолжала дефилировать перед окнами несчастной, прикрывая или отворачивая высматриваемое страдалицей родное личико внучки. Конечно же, поведение молодой мамаши было следствием их конфликта со свекровью. Но ведь любой конфликт – это негативный продукт обеих сторон… Сейчас-то Валентина Андреевна грамотная, знает о законах передачи негатива и о том, что таким отношением к столь близким родственникам ребёнка, невестка, прежде всего, вредит самому ребенку…и ещё как вредит!.. А тогда Валя просто интуитивно почувствовала опасность вспыхнувшей в ней обиды на маму Паши, и хорошо, что она тут же опомнилась, сказав самой себе:
- Нет: пусть видит и нянчит наших детей эта офицерша… Всё равно, где-то в душе у неё должно быть что-то материнское… И должна быть, пусть тлеющая, но всё равно - Искра Божия, как у всех людей…

- Да надо вспоминать больше позитивного, - вернулась в реальность Валентина Андреевна. Представила улыбающееся лицо Павла, настроилась и послала ему живительный поток света… – Что там дальше у нас было? Свадьба после третьего курса… Решили отметить чисто по - студенчески, без родителей: мама Павлика тогда ещё не смирялась с Валиной кандидатурой (опять не то…). Вспомнить, как, после свадебного вечера, ночью поехали вчетвером (со свидетелями) на вокзал встречать поезда. И в привокзальном буфете, Паша на все пять столиков поставил шампанское – пить за здоровье его самой красивой на свете невесты – жены! И люди угощались и говорили много очень приятных, нужных слов: незнакомые люди - незнакомым новобрачным! А потом беременность… Прощание с общагой и уход на квартиру. Первая беременность… Валентина Андреевна так долго задержалась на воспоминании этого состояния, что у неё родилось стихотворение:
*
Есть такая Любовь: правда, близкая к сказке …
Это – магия взгляда и магия ласки…
А улыбка её - это радуга света…
Для неё нет закатов, вопросов, ответов…
Ей близки небеса и в росе лепесточки…
Не бывает в её продолжении точки…
Это - страсть и блаженство общения с Богом…
Это то, что нельзя рассмотреть и потрогать…
Нереально объять, невозможно услышать…
Это Мир перед тем, как живое задышит!
* * *
Итак, память меняет картинки прошлого: непростые первые роды… И выпивший Паша под окнами роддома с гитарой, песнями и милиционером… Приезд Валиной мамы: помогать студентам нянчить малыша… Важный, гордый Паша: когда привозил Петю к Вале на занятия, чтобы в перерыве между лекциями покормить сыночка грудным молоком. Тогда, посмотреть крошку, набегали десятки однокурсников… И никто ничего не боялся: никаких сглазов и порчей… Вспомнился институтский выпускной, когда Валя была уже на седьмом месяце беременности - Викой. Вручение Вале красного диплома… Вторые роды... И опять помогала бабушка – учитель, которая только что вышла на пенсию… А бабушка – милиционер лишь изредка навещала любимых внучат, но, правда, не скупилась на дорогие, нужные вещи для малышей и, конечно, заваливала игрушками… Отец Паши, физик - электронщик, вообще в семье был почти виртуальным, и обозначить в реальном пространстве его можно было лишь наживкой, которой служило произнесение специфических терминов его бесконечных научных работ и исследований. Помнится, он серьёзно удивился, что грудным детям в день надо до десяти подгузников:
- А я думал, что им достаточно трёх – четырёх, как взрослым. - Сказал он, как всегда «проплывая» мимо всех присутствующих: их дел, забот, жизней… Да и мимо своей жизни тоже – «проплывая»…
Валентина Андреевна думала, много думала о Павле, молилась о его скорейшем выздоровлении, не строя каких-либо планов и не питая иллюзий об их совместной жизни…Ежедневно Петя докладывал домашним, что после операции, отец идёт на поправку, что всё хорошо и можно упокоиться. Но Валентина Андреевна чувствовала, что это не всё… Она не ошиблась. Павел позвонил ей рано утром и, извинившись, попросил помощи. При повторном обследовании у него вновь выявили даже две небольших язвочки в желудке и опять идут неоптимистичные разговоры…
«Если тебе не трудно… Если это возможно… Я готов выполнять все твои назначения…».
Валентина была очень рада его звонку, его голосу, его обращению к ней, но жаль, что повод к этому оказался столь не радостный… Она согласилась дистанционно лечить Павла и попросила его: ежедневно, в одно и то же время, в течение получаса, пребывать в состоянии полного покоя, желательно лёжа. При этом прислушиваться к своему общему самочувствию и к ощущениям в области желудка. Договорились на пятнадцать часов, во время тихого часа. В конце разговора Павел искренне поинтересовался её здоровьем. Сказал, что ему известно от Пети, как они теперь весело живут, как много у них появилось поддержки и друзей… Сказал больше с ностальгической грустью, чем с радостью за их перемены. Может быть хотел сказать по-другому, но так получилось… После разговора с Павлом Валентина тут же наметила план работы с его проблемой, и на следующий день начала лечить. Спустя некоторое время посвятила ему стихотворение:
*
Мой милый, повернись к себе,
Заметь, как мало в мыслях света:
На смех, на жест, на всё – приметы -
Ограничения в судьбе;

Любая оговорка – страх,
Любая искренность – оглядки…
Поверь, мой милый, всё в порядке
И на Земле и в небесах!..

Мой милый, ты себя люби,
Хотя бы за неповторимость,
За слабость силы и ранимость,
За тёпленький комок в груди…

Жизнь к тем подсказками добрей,
Кто, как ребёнок, верит ей!
* * *

Это стихотворение она прочитала лито-вцам, которые его горячо одобрили. Последнее время у Валентины Андреевны был загруз с учёбой и потому талантливый народ собирался не столь часто, как раньше. В основном забегали попутно. Регулярно приходил Николай Борисович с гитарой и массой интереснейших рассказов из былой и настоящей жизни лито. Может быть, Валентинин пример, может быть, решение осуществить давнюю свою мечту, а скорее всего и то и другое поспособствовали столь быстрому освоению этим немолодым человеком азов игры на гитаре. И уже через полгода, поэт вполне прилично исполнял свои авторские песни. Но более всего Валентина Андреевна ценила в Николае Борисовиче – рассказчика. Рассказы его были по - юношески залихватские, многоплановые, с тонким юмором. Он, совершенно не красуясь, так эмоционально искренне их преподносил, что сам мог хохотать без устали: толи над событиями, толи радуясь профессиональным находкам в описании этих событий? Не важно… Главное: с ним было весело, полезно – интересно и не надоедливо! А в среде художников на Валентину Андреевну произвёл впечатление, явно питающий к ней чувственную симпатию, Владислав Сергеевич. Чудный, спокойный, под два метра ростом человек, автор не одного десятка патентов на разноплановые изобретения. Большой фантазёр… Он написал несколько портретов Валентины Андреевны, восхищался её, по - девичьи пухленькими губками и гордой осанкой (сказывалось аристократическое происхождение её предков). Считал её своей Музой. Когда-то Владислав Сергеевич служил на флоте и сейчас пытался сконструировать из пенопласта спасательное помещение в виде яйца – на случай кораблекрушения. Объяснял очень логично, что перевернуться яйцо не сможет: центр тяжести – сидящий в нём человек. А пенопласт не допустит переохлаждения тела…Вырезанное же в верхней, надводной, части пенопластовой капсулы окошечко – для дыхания и обзора. В такой капсуле, как считал изобретатель, реально дождаться помощи. На его изобретениях многие уже считали немалые деньги, а он продолжал мечтать и писать портреты. Но одна деталь в его гардеробе была для его Музы значимой: он, как в молодости Паша, не снимал с себя тельняшки, которая выглядывала из под ворота любой его рубашки…Таких бессребреников, как этот художник – изобретатель, сейчас в окружении Валентины Андреевны было достаточно…Из музыкантов Валентине Андреевне на душу легли прекрасные фортепианные мелодии Катеньки Анненковой, с которой у неё сразу образовался творческий и дружеский союз. Улыбчивая, спокойно – мягкая в общении, Катенька, словно считывала свою музыку с небесных сфер… Серебристость и воздушность её мелодий оказывали успокаивающий, лечебный эффект на слушателей. Иногда она устраивала сеансы музыкотерапии Валентининым пациентам, тоже бескорыстно. Но, самое удивительное, что Валентина не сразу вспомнила, что фамилия Анненкова мелькала в перечне поэтов, признающих идеи перевоплощения. И правда, Екатерина писала ещё и стихи… Именно такие стихи! Значит, не показалось, верная информация была в конспекте, полученном Валентиной во время контакта с мадам Блаватской…
- Ладно: детали проанализирую позже, - решила Валентина Андреевна, мысленно возвращаясь к рассказам Климова.
Как – то он пришёл после очередного заседания лито в состоянии смешливой растерянности. И рассказал, что сегодня к ним на занятие пришла новенькая поэтесса лет тридцати пяти. Пришла не одна, а со своим: гонором и апломбом. Стихи она прочитала слабые. За что её, естественно, лито-вцы по-свойски пожурили… Отзывы о её бессмертных творениях показались поэтессе не просто несправедливыми, а даже оскорбительными…Но, ознакомленная заранее с правилами лито о дозволенностях в критике и о не дозволенностях поведения в ответ на критику, новоиспечённая поэтесса, неожиданно для всех, встала перед портретом А.С. Пушкина и молитвенным стилем, почти нараспев, произнесла следующую речь: «Дорогой Александр Сергеевич! Посмотрите на это убогое лито, в котором не реально получить достойного признания своего творчества... Посмотрите на эти не озадаченные интеллектом рожи… «А судьи кто?», можно отнести к ним слова классика, кого именно, сейчас не помню… Разберитесь, пожалуйста, за меня с этими бездарями…И не допустите дальнейших публикаций их дурацких произведений на обозрение люду, истинно ценящему настоящее искусство слова! Аминь». Она спокойно отошла от портрета на стене, под дружные хлопки ресниц обескураженных лито-вцев и… слегка прикрыла за собой входную дверь.
- Вот так сегодня с нами расправились, - ухмыльнулся Николай Борисович, и тут – же заливисто рассмеялся.. – И не возмутиться, и претензии не предъявить: человек жалобно искал управы на нас, поганцев, у самого Пушкина! Вот какой оригинальный обход дозволенного и не дозволенного! Мне даже жаль, что у неё такие слабые стихи: ещё одной яркой особой пополнились бы наши ряды… Впрочем, это был бы уже перебор… Ведь наша далеко не графоманка, Анастасия, помните я рассказывал, та, которая после гостеприимного поэтического вечера в сельской библиотеке, на дорожку прихватила пару салатов, загрузив их прямо из салатниц в мой портфель с рукописями, объяснив это тем, что обратная дорога очень долгая, а салаты очень вкусные…так вот, наша Анастасия не потерпела бы рядом такую соперницу по «выкидонам»…
- Стоп! – Сработало у Валентины Андреевны… - Портрет…молитва…». Когда – то, после операции, она тоже время от времени молилась на портрет… Блаватской (!).
- А ну-ка, ну-ка, надо вспомнить всё поподробнее…
Это было лет тринадцать назад. В тот год умерла Валентинина мама… У неё случился инсульт. Валентина Андреевна внешне мужественно перенесла потерю мамы, а со здоровьем начались проблемы: появились нарушения сердечного ритма, обнаружилось приличное увеличение щитовидной железы. Операция предстояла сложная, и ей посоветовали лечь в эндокринологическое отделение первого московского медицинского института имени Сеченова. Это была её первая встреча со столицей нашей родины. С зимней Москвой! Московский воздух был напоён запахами мандаринов и апельсинов: фруктами, которых не видели по тем временам сибирские прилавки… Москва пестрила разнообразием людей, товаров, достопримечательностей, звуков, красок… машин… Хотелось всего, много и сразу!.. Но ждала больничная койка… Во время операции на щитовидной железе, у Валентины Андреевны была остановка сердца и клиническая смерть (как потом ей объяснили коллеги). Недаром у её друга – известного в их городе врача травматолога – Георгия Валерьевича, на языке крутятся слова одного замечательного доктора - острослова Александра Далингерова: «Хуже нету сво-чей, чем пациенты из врачей!». Валентина Андреевна помнила, как её завозили в операционную, а опомнилась в реанимационной палате, как она поняла по оборудованию. Лежала одна. Вся в проводах и под системой. Попробовала кого-нибудь позвать…тишина. Ей показалось, что её разбудили… какая-то женщина с большими глазами, на легком выкате, как у страдающих Базедовой болезнью (кстати, эту болезнь, под вопросом ставили и Валентине Андреевне). Женщина звала Валентину по имени, но голосом самой Валентины, звучащим в её же голове… Лицо женщины было, как в дымке, черты расплывались…Но никого рядом не было. Женщина была, как видение…
- Так… - поняла Валентина, - значит я жива (!). Надо встать по надобностям… Тут, в палате, всего шагах в пяти всё предусмотрено… Выдернула из своей венки иглу, сняла зафиксированные на теле проводки, отметив, что у них в реанимации такой аппаратуры ещё нет…И пошла на подгибающихся ногах… Топот по коридору её застал на самом интересном месте… Влетели два врача реаниматолога, которые, на дистанционном визуальном пульте увидели признаки остановки её сердца(!). Прибежали спасать проблемную коллегу, которой, как оказалось, было в данный момент не до них… Доктора на секунду замерли в принятии решения ругаться или радоваться… Но радость уже проливалась улыбками… И они, ворча, больше для приличия, удалились… Так Валентина Андреевна родилась повторно. Вспоминая нюансы, она постоянно видела перед собой лицо той женщины, которая её будила…Ей казалось, что она ещё где-то рядом: невидимая, чуткая, всё знающая, всесильная… По возвращению домой Валентина Андреевна, ещё долго анализировала произошедшее с ней в Москве… И постоянно глазами искала то, знакомое, почему- то ещё очень нужное ей, призрачное лицо, которое вызвало её в жизнь. И всё-таки нашла, более или менее сходное с виденным ею, лицо… Нашла на витрине книжного магазина. Это был размером с открытку портрет Е.П. Блаватской… Валентина Андреевна купила портрет, поставила в свой книжный шкаф за стекло и, поглядывала, на него, иногда говорила с ним, а, случалось и молилась, прося о помощи… По степени своего выздоровления, она всё реже обращала внимания на портрет великого теософа, а потом, портрет куда-то подевался. Толи дети затеряли, или сама куда-то прибрала и забыла? Так, изредка, вспоминала о нём, но это уже не было явной потребностью видеть и мысленно общаться с изображённой на портрете женщиной.
- Неужели?! – Валентину Андреевну от догадки даже бросило в пот. – Она, Блаватская, тогда меня… спасла? Она? Меня? Как? Она! Так вот когда мы с ней познакомились! Теперь… скорее…скорее бы убедиться… Только бы получился контакт!.. С ней.
Время медленно подходило к пятнадцати часам, когда Валентина «ведёт» Павла на поляну – для лечения. И вот они там… Валентина ставит Павла под энергопоток. Высвечивается его больной желудок. Она делает всё, как её научил Небесный Целитель: поток энергии, цвета соответствующей чакры (жёлтый), направляет на послеоперационные рубцы, что способствует скорейшему рассасыванию рубцов. Одну из двух язвочек - на малой кривизне желудка - она, как бы энергетически «заштопывает», представляя, как восстанавливается кровообращение в пораженном участке тканей, а у второй язвочки так же, энергетическим лучом, она обрабатывает края и будто склеивает их на уровне здоровых тканей желудка. С улучшением энерготока улучшается питание тканей, происходит заживление язв. С каждым сеансом эффект от лечения усиливается, Валентина Андреевна «видит» это… Остаётся только подтвердить результаты её работы - под руководством Небесного Целителя – нашими, земными, пока ещё не достаточно совершенными методами исследования, которые будут более убедительными для грубых материалистов…Валентина Андреевна, закончила лечение Павла и задержалась на поляне в ожидании возможной встречи с Еленой Петровной. К её неописуемой радости, Блаватская не задержалась. Она приближалась, как всегда, стремительно и улыбнулась:
- Вас можно поздравить, дама? Вы вспомнили? Вижу, что - да…Интересует, что тогда произошло с Вами: каким чудесным образом Вы остались живы? Никаких чудес… Объясню на пальцах: в момент клинической смерти, дух первым покидает тело человека и, если есть незаконченность жизненной программы погибающего да ещё его программа актуальна для пополнения энергоинформационного поля Земли, то происходит временное замещение отделившейся части духа уходящего, частью духа (естественно более продвинутого, но имеющего приблизительно идентичную вибрацию). Временное замещение, позволяет сохранить жизнь духа, а, иногда, спасаемый дух приобретает некоторые способности, духа спасателя… Что, порой, в корне меняет ранее намеченную программу жизни человека.
Это своего рода – скорая помощь. Случается, помощь подоспеет вовремя, а случается… Вам, дама, повезло, мне – не очень… - Она засмеялась, чувствуя чисто Земные эмоции Валентины Андреевны: её удивление, смущение и благодарный восторг…Произнесённая в ответ признательная речь Валентины Андреевны, как казалось, Е.П. Блаватской была не совсем интересна…
- А я считала, - пыталась продолжить разговор Валентина Андреевна, - что приобретение тех или иных способностей у людей, перенесших клиническую смерть - это результат предсмертной мобилизации самого мозга на выживание: как бы «встряхивания» всех, и в том числе не задействованных ранее его структур. А, возможно, и «вспоминания» мозгом когда-то действующих, а ныне атрофированных способностей и возможностей: телепатия, ясновидения, предвидения т.д. (как за счёт внутреннего резерва псиэнергии, так и под возможным ударным восприятием им божественного потока?) И, что у некоторых вновь обретённые способности закрепляются, меняя интересы, возможности, да и всю программу дальнейшей жизни перенесших клиническую смерть. Я понимаю: не скромно было бы предположить, что некоторые Ваши, Елена Петровна, способности закрепились, или просто посетили меня в своё время (!)».
- Думайте, предполагайте…Или пишите, что думают другие… - Блаватская заканчивала общение…
- Скажите, пожалуйста, а то - писательство под диктовку – символично? Ведь не за письменным же столом?..
- Конечно, не за письменным столом… Всех благ! – Елена Петровна удалилась также быстро, как и появилась.
Спустя некоторое время Валентина Андреевна напишет:

ОЩУЩЕНИЯ
Стареют мысли. Бередят
Слова незримое пространство.
Сопя, забилось постоянство
Под тёплый коврик бытия.
- - - - - - - - - - - - - - -
Но, будто съёжился мой дух,
Как от предчувствия удара…
И тело жить не хочет даром –
Одно на двух…
* * *
Есть «духи скорой помощи», когда
Мы испускаем дух (ещё частично),
А часть иная приживётся. Личность
Сознанье преумножит на года, -
Столетия (по карме). Но тогда
Наш дух, наверно, на своём пути
Вполне достоин «младшего» спасти.

* * *

Глава 7

Весна зазвенела мелодиями капели и птичьими голосами, зачавкала талым снегом и, наконец, расплылась в солнечной улыбке… Уже месяц, как Павел благополучно выписался из больницы. На его выписку Петя принёс, в благодарность докторам, огромный сладкий пирог, испечённый с большим старанием Верой Степановной. Лечащий врач отца был крайне удивлён такими прекрасными результатами лечения: язвочки зажили в небывало короткий срок, и желудок Павла Юрьевича выглядел «как новенький».
- Не иначе, как подшаманили над твоим отцом, смеялся лечащий доктор Владимир Сергеевич, - после таких передряг, выглядит, как Огурчик!..».
- Да – Огурчик, - подумал Петя. - А вот и его Клубничка: пришла встречать своего Огурчика…», – одними губами проговорил он, столкнувшись нос к носу с отцовой избранницей. Избранница, в свою очередь, сообразила, что это ни кто иной, как Петя, и решила заговорить с ним на тему болезни его папы… В ответ избраннице Светлане, Петя еле выдавил из себя пару фраз о профилактике отцовой болезни и, почти съехидничав что-то о нынешней папиной домашней диете, ретировался. А, по ходу, про себя закончил мысль: «Что же Вы, папенька, так «лоханулись»? Вашу, так называемую жёнушку, с её кукольным личиком, увести - и свистеть не надо: сама прибежит в нужное место, в назначенный час. Глазами ещё ищет и ищет… приключений… Жаль мне Вас, папенька… Но Вы сами этого …….. захотели…».
По выписке из больницы, Павел позвонил Валентине, поблагодарил за помощь в его лечении и опять исчез… Тем временем, Валентина Андреевна передала в типографию рукопись своей первой книги стихов и с нетерпением ждала контрольного экземпляра для окончательной правки. Вступительное слово к её книге написал, конечно же, член союза писателей России, почётный гражданин города - Николай Борисович Климов. У кого-то из друзей возникла лихая мысль: провести презентацию первой книги Валентины Андреевны. Идею подхватили сразу. И… началась самая настоящая подготовка к этому событию. Вначале откликнулась давняя подруга Валентины – Людмила Кузнецовская - большая умничка, добрейшей души человек, руководитель детского хора ДТЮ. Людмила переложила на ноты некоторые, напетые Валентиной на диктофон детские песенки, и приступила к их разучиванию, отобрав в исполнители самых – самых, талантливых ребятишек. Мелодии у Валентины были непростые, «витиеватые», как говорила Людмила, и среднему хору их потянуть было сложно. Стихи вызвалась прочитать симпатичная блондинка с огромными карими глазами - филолог Мария Балакирева - некогда пациентка Валентины Андреевны, а теперь очень близкий по духу человек. Небольшой спектакль одного актёра, на любовную лирику, задумала осуществить актриса областного драматического театра - Нина Гошина. Бардов организовывала Вика. А о месте проведения презентации позаботился художник – изобретатель Владислав Сергеевич, предварительно озадачив заведующую областной детско - юношеской библиотеки. Декорации художник тоже взял на себя. По окончанию небольшого концерта из произведений Валентины Андреевны, планировалось, хотя бы пятиминутное слово автора, в связи с чем, Петя и его друг Костя, обещали поднять Валентину Андреевну на руках по лестнице на третий этаж в конференц. зал библиотеки, куда будут приглашены все гости и участники презентации. Весть о предстоящем праздновании быстро разнеслась среди всего теперешнего окружения Валентины Андреевны. Желающих поздравить её с первым успехом на литературном поприще оказалось много. Валентина Андреевна радовалась и очень переживала о предстоящем… Время летело быстро. Вскоре принесли сигнальный экземпляр её книги. Как ребёнок с любимой игрушкой, так Валентина Андреевна не расставалась ни днём, ни ночью с макетом своей книги. В ней, Валентине, ликовала каждая клеточка: теперь многие услышат мысли её Учителей и её собственные рассуждения о жизни. И, если ей удалось донести, то многие, почувствуют животворящие вибрации вселенских Потоков, вселенской Любви:

ВСЕЛЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ

«Нет любви выше Любви…»
( Агни Йога)

Любовь Вселенская, как мудро-благостная песня,
Стремится усмирить страдания телесные,
Душевные страдания, страдания духовные
Не ощущеньем – сутью веры: словно мы
Создания, почти что, совершенные
(В пространстве и во времени не тленные),
Для будущих свершений не потерянные,
Избравшие страданья преднамеренно,
Не познавая в жизни, что в нас лучшее
(Чтобы гордыня душу не замучила),
Зависим мы от Бога и от Случая –
Любви Вселенской искорки могучие!
*
В момент зачатия – Дух,
Душа – в момент рождения,
Бессмертный и земная,
Под Высшим освящением,
Раз поселившись в нас,
Живут до смерти дела:
Ведь Дух – рассудка глас,
Душа – наука тела…
В душевной простоте
Полет из чувства в разум…
И всё же мы – не те:
Бог зачат в Пустоте,
И совершенный сразу!
*
Любовь Вселенская-
Дитя в купели,
И Мать-кормилица,
И Цель всех целей;
И Бога - Речь,
И Встреча встреч,
Разлук - Разлука,
И мук всех - Мука,
И Боль всей боли,
И Соль всей соли;
И Смерть в рождении,
И Жизнь смертей,
И Восхождение,
И Цепь - цепей;
И Сила веры,
И Вера в силы,
Игра без меры,
И Тайна лиры;
И Радость сада,
Где Зрелость – грех,
И Бездна ада…
И Вечность всех:
Все понимание и Все прощение,
Открытость миру, и Восхищение,
И Чудотворства неутолимость…
ЛЮБОВЬ – величественна и проста:
В сиянии Славы, в тени Креста»!
* * *
Когда Валентина Андреевна написала это стихотворение, она не заметила ничего особенного: ни в стиле написания, ни в длине строк. А когда стихотворение было напечатано, она удивилась тому, что строки стихотворения сложились в форму кубка(?). А вернее – факела, на верхушке которого даже было видно пламя (?!). Чудеса, да и только..!
И вот настал долгожданный день презентации. Накануне, как по заказу, привезли из типографии аккуратно упакованные три стопки новеньких её(!) книг, пахнущих типографской краской. Валентина Андреевна почти сразу начала делать адресные дарственные надписи в книгах. И первую же книгу подписала, а вернее написала целое послание (так у неё получилось), конечно же, ему – Павлу:
«Мой дорогой Паша! Я хочу подарить тебе этот свой небольшой литературный труд, как некоторый итог моего прожитого и пережитого… Очень надеюсь на твоё понимание и снисхождение.
А теперь о главном. Я искренне прошу у тебя, как, впрочем, попрошу прощения и у наших с тобой детей, за то, что в нашей с тобой размолвке есть не малая доля и моей вины. Как это не странно звучит, но во многом моему жизненному прозрению я обязана именно своей болезни, которая так жестоко, вернула меня из мира внешнего в мир внутренний: в саму меня, в мой и наш дом… Долгие годы я вся отдавалась своей работе: своим больным, своим бесконечным ночным дежурствам у постелей других людей… Отдавала всю себя: свои силы, эмоции, всю свою душу, возвращаясь домой измотанной и опустошённой, и тем обделяя всех вас своим теплом, заботой, лаской, да и просто своим присутствием… При внешнем «всё нормально», у меня не хватало ни сил, ни времени заглянуть внутрь нашей семьи, где уже давно было все «не нормально». Наверно, нужно было обездвижить моё тело, чтобы включить мои мозги… И это произошло, только, к сожалению, поздно… Прости меня, мой родной. Я искренне жалею о случившемся и желаю тебе всего только доброго! Ты всегда можешь рассчитывать на моё понимание и помощь. А всё остальное – в моих стихах…
С любовью и благодарностью. Валентина».

Она на несколько раз перечитала написанное и опять расстроилась…
-Нет, решила Валентина Андреевна, это никуда не годится: надо уметь переключаться с переживаний на анализ происходящего, али я не будущий психолог? – Она внутренне усмехнулась… Затем, на отдельном листе бумаги принялась писать:
«Рассуждения на тему причинно – следственных связей:
Почему я «сгорала» на работе? Астрологи говорят, что «Водолей» любит всё человечество в целом, и недостаточно любит каждого человека отдельно. Может быть, в этом что-то есть…2. Моё неумение сказать «нет», когда другие запросто могли отказаться от тех же дополнительных ночных дежурств. 3. Мне всегда было тревожно, когда я оставляла своих тяжёлых больных на других врачей. А это элемент некоторого недоверия людям, в данном случае – коллегам. 4. Я всё время старалась быть материально независимой в семье. Это не что иное, как моя гордыня…
Что мне дал этот жизненный урок? 1. Любить и ценить свою семью, жить по её не писанным законам. 2. Проработку терпения и умения понимать и прощать. 3. Пытаться не осуждать других. 4.Мобилизовывать силу воли. 5.Умение переключаться на иные жизненные интересы и задачи. 6. Способность видеть, чувствовать и ценить помощь людей. 7. Просто любить людей. 8. Любить и ценить жизнь. 9. Истинно верить во вселенский Разум».
- Да, пунктов может быть гораздо больше, но основное, кажется, учла. Это на осознании. А сколько ещё на уровне подсознательного? Как всё же мы все ещё не совершенны!.. - Она повернулась в сторону своей книжной полки, застряла взглядом на книге «Посвящение» Элизабет Хейч. - И с Вами тоже можно было бы сейчас поспорить… - Немного подумав, Валентина Андреевна выдала:

Кто завершён в себе смог Богом стать:
Из созданного - создающим,
Чтоб бессознательного сущность
Увидеть и физически разъять?

Бесспорно, половинка света – тьма,
Молчание проявит только слово,
Всё и ничто, как путь назад, не ново,
Что кем-то Истина дана…
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Кому духовное потрогать,
Не пережив желаний тела
Дано? Не смелость,
А глупость думать: вне страданий
Достойно жить в «причины мире»
Без «мира следствия» итога…
* * *
Ночь перед презентацией Валентина Андреевна, как и ожидалось, провела беспокойно, практически не спала. Сильно переживала, как она доберётся, как пройдёт само мероприятие?.. И допереживалась, что утром отчётливо поняла - она не в состоянии «выйти в свет»…Пока не в состоянии… Рановато…Ещё слаба для таких физических и эмоциональных нагрузок. Но, факт остаётся фактом, Валентина Андреевна окончательно подвела добрых, дорогих ей людей в их лучших намерениях…
Народ, естественно, был очень огорчён отсутствием героини торжества, но, по ободряющим телефонным звонкам можно было сделать вывод, что люди отнеслись с пониманием… По прошествии двух часов с предполагаемого начала презентации, Валентину Андреевну, лежащую на диване перед телевизором, по - прежнему в нарядной одежде, надевая которую она окончательно потеряла силы утром, словом, нарядную Валентину Андреевну встрепенул звонок во входную дверь. Валентина Андреевна доехала до двери, открыла её. На пороге стояла целая толпа (!) эмоционально оживлённых людей, по большей части ей знакомых. В самом первом ряду, вровень ей, сидящей на коляске, растерянно моргали семь - восемь пар ребячьих глаз, по - видимому солисты хора. Детишки были подтянуты, официально сдержаны, как положено артистам, настроенным на сцену…Знакомые же лица - все, как на подбор, улыбались хозяйке…
- Гостей принимаете? Мы с концерта и на концерт!!! Если Вы не против… - Народ дружно вошёл, дружно снял с себя верхнюю одежду и дружно высыпался в залу, ближе к фортепиано.
« Если Магомед не идёт к горе, то гора идёт к Магомеду»! – так порешил и наш дружный коллектив, - громко заявила взволнованная Людмила Викторовна, выстраивая возле пианино своих не менее взволнованных хоровиков. А после того, как руководитель ещё раз подчеркнула, что дети поют песни самому автору, ребята совсем вытянулись в струнку…
Давно Валентина Андреевна не пребывала в таком блаженном состоянии растворения в звуках: поющие детские голоса, в её восприятии, приобретали неземные по красоте и силе чистоты - вибрации! Чувствуя ответственность, ребята очень старались правильно попадать в ноты, даже если на высоте они получались почти с надрывом. Валентина Андреевна сильно переживала за детишек, за их исполнение и думала о том, что надо действительно писать мелодии по прощё, без таких высоких нот…
А ребята тем временем пели одну из их, как они объявили, самых любимых песен Валентины Андреевны:
*
Ладошка тёплая весны
Тебя касается и сны -
Сладки.
Дождём умытые слегка,
Играют с солнцем облака -
В прятки.
С ручьём беседует река:
С каким покроем рукава
В моде…
И утро, с радугой в косе,
По перламутровой росе -
Бродит.

Проснись, мой друг, проснись:
Колдует пчёлка над цветком давно!
Нам улыбаться в детских снах дано
Не часто…
Промчатся облака,
И поспешит вдогонку им река…
Но не проснулся ты ещё, пока,
И счастлив..!
* * *
Слёзы умиления поблёскивали на глазах даже многих из тех, кто с небольшим перерывом, слушали детский концерт повторно. Не говоря уже об авторе: у Валентины из глаз слёзы капали и капали, словно перекликаясь с капелью за окном… Будто оттаивало что-то замёрзшее где-то у неё глубоко внутри. Наконец, оттаивало… Далее читали её стихи, пели под гитару, а Валентина Андреевна беспокоилась, успеет ли подойти Вера Степановна, чтобы попоить чаем гостей. Стук у двери её немного поуспокоил: «Успеем докупить сладостей и приготовить чай». Она с ожиданием смотрела на дверь в залу и … наткнулась взглядом на ярко красный букет тюльпанов в руке Павла (!). Павел стоял, мало сказать, - удивлённым, растерянным или ошалевшим от такого количества разновозрастного народа, от души веселящегося в их квартире. Но, привычно взяв себя в руки, он улыбнулся Валентине, понимающе кивнул головой, губами поздоровался и попросил мальчика – солиста передать ей цветы. Сердце Валентины Андреевны забилось, как в юности, перед свиданием… Она внутренне удивилась и порадовалась своей реакции на неожиданное появление Павла. Но дальнейшие эмоции Павла ей отследить не удалось: он быстро исчез. И больше не показался. Валентина Андреевна прижимала к своей груди самые любимые свои полевые цветы, пахнущие югом, - его бескрайними степными просторами, её второй родиной. Здесь, в Сибири, только её Павел умудрялся столь ранней весной отыскать для неё тюльпаны! Как сейчас…
Чаепитие затянулось ещё на час. Вика организовала и поход в магазин за угощениями и доставку детей по домам. И только после ухода гостей призналась, что во всех этих делах ей помогал отец. Естественно, о презентации Павел узнал тоже от дочери.
Пару дней Валентина Андреевна находилась под впечатлением Праздника в их доме. Вспоминала, как она благодарила всех участников за такой шикарно импровизированный концерт на дому. Она подписала и подарила всем - всем присутствующим по книжке - имениннице и даже нашла в себе силы спеть пару своих совершенно новых песен. Валентина Андреевна с радостью отметила, что, наконец, людям по-настоящему было тепло и уютно в их доме, что сейчас аура её квартиры стала чище и ярче, здоровее… Книга, подписанная для Павла, тоже исчезла с прикроватной тумбочки, и, естественно, тоже не без помощи вездесущей Вики… Всё же какая – то «лёгкая» получилась у них дочка: и в общении и характером, и лёгкая на подъём. Недаром Валентина Андреевна, наблюдая за увлечениями Вики, посвятила соответствующее ей стихотворение, написанное в день Валентина, день всех влюблённых:
*
Воробьи взахлёб беседуют,
Теплотой сердца заходятся!..
Я весны глоток отведаю,
Захмелею и, как водится:
На любовь себя настраивать
Буду целых три минуточки…
А потом весь год оттаивать
Чьи – то ледяные шуточки!..

* * *
Весна продолжала свой теплый победный марш. Сегодня утром по телевизору в местных новостях было сообщено, что начался ледоход на реке. То же самое сообщила и Вика, позвонив маме, что она задержится: они с девчонками пойдут на реку смотреть ледоход. Валентина Андреевна подъехала к окну. По деревьям было видно, что ветер сегодня сильнее обычного – дополнительный признак ледохода. Петя уже давно целыми днями пропадал у Юли, которая никак не решалась познакомиться с семьёй своего будущего мужа. Настроение у Валентины Андреевны сегодня было просто боевое: хотелось какой – то встряски, каких – то забытых подвигов... И долго не раздумывая, Валентина Андреевна приняла неожиданное для себя решение – тоже посмотреть ледоход! Под нескончаемые ахи и вздохи Веры Степановны, беспокоящейся, как же она, Валентина Андреевна, одна, да на реку… да на холод такой… да, не сказав никому из детей!.. Но, останавливать Валентину Андреевну сейчас уже было бессмысленно: сейчас имело смысл только помочь ей поскорее одеться…Одевшись, Валентина Андреевна нерадостно удивилась, что вес её полусапожек, брюк, свитера и куртки с капюшоном, оказался для неё весьма ощутимым… Она вызвала такси. Ждать долго не пришлось… Валентина Андреевна уже почти доколесила до двери, когда телефонный звонок заставил её вернуться:
- Здравствуй, Валя! – Павел заметно волновался. – У меня к тебе разговор. Срочный разговор…
- Здравствуй! Паша, извини, я сейчас не могу: меня ждёт такси.
- Но у меня срочно (!).
- Наверно насчёт развода? – Спросила Валентина, интуитивно чувствуя, что это не так…
- Нет. Наоборот. Прости… Я хочу вернуться…
У Валентины Андреевны приятно потеплело в груди:
- Хорошо (!). Поговорим… Позже… Меня действительно ждёт такси.
- Какое такси?! – дошло до Павла. В его интонациях промелькнул и вопрос и почти возмущение…
- Обыкновенное такси: с шашечками, - подтрунила Валентина Андреевна. - Извини. Созвонимся. – Она положила трубку и, в некотором возбуждении, заторопилась к выходу. Вера Степановна помогла Валентине Андреевне переступить порог. Провезла на коляске по подъезду. Затем они вновь совместно осилили три ступеньки вниз и снова на коляске до машины…
- Куда едем: больница, поликлиника? – осведомлялся водитель, пока Валентина Андреевна загружала своё слабое тело на заднее сидение машины.
- Добрый день, молодой человек! Пожалуйста, к реке. Полюбоваться ледоходом!..
В зеркальце, над лобовым стеклом, у шофёра удивлённо поднялись белёсые брови…
- Ну что же, - сказал он, улыбнувшись, - куда прикажите…
Машина быстро набрала скорость.
- Да, если можно, проедем через центр: я целую вечность в городе не была. Соскучилась!
Водитель согласно кивнул и не торопясь вырулил на центральный проспект.
У Валентины Андреевны просто захватывало дух: она ехала по своему любимому студенческому городу, который каждым своим закутком напоминал ей о нём, её Паше(!). Ехала по городу, который успел за эти несколько лет запестреть афишами и обновиться постройками. Ей казалось, что город не только проходящими и проезжающими за окнами их такси людьми, но и самими улицами, густо облепленными магазинами, ларьками и прочими зданиями, даже под этим сегодняшним, не очень ясным небом, всё равно всем - всем своим содержимым радовался ей! И она где мысленно, где в реалии кивком головы и не сходящей с лица улыбкой, отвечала городу на его приветствия. Вот они проезжают её бывшее рабочее место, её больницу, и Валентина Андреевна, прямо в окна, мысленно посылает своим коллегам и их пациентам яркий божественный поток:
- Здоровья! Счастья всем вам!!!
В глубине аллеи мелькнули белые колонны Университета:
- Божественного Света вам, мои дорогие Земные наставники!
А там, на параллельной улице, в своей мастерской, колдует над очередным шедевром живописи теперь знакомый её художник-изобретатель. Света ему!
Вот тут, за углом, писательская организация, а кварталом ниже – здание союза композиторов:
- Творческого потока вам, знакомые и незнакомые мне поэты, писатели, композиторы..! Спасибо вам за признание моих трудов! За согласие и пусть даже не согласие с моей жизненной позицией…
Двумя кварталами ниже - Дворец творчества юных:
- Вселенского потока тебе, моя близкая подруга, руководитель детского хора. Успеха тебе и твоим талантливым питомцам!
Машина проехала мимо ресторана « Ясные зори»:
- Потока и вдохновения тебе, певица Анна. Спасибо за желание записать своим красивым голосом мои песни на диск. Сил тебе!
Валентина Андреевна, вдруг, вспомнила о Евгении Пташкине. Представив, что он сейчас где-то совсем рядом: стоит на остановке, или переходит дорогу… Может быть, в этот самый момент он смотрит на их такси из окна автобуса и они, наконец, реально увидели друг друга?.. Как бы то ни было на самом деле, Валентина Андреевна искренне послала и ему, Пташкину, своё чувство благодарности: и за пришедший к ней через него жизненный урок и за произошедшую через него её встречу с нужными, ставшими дорогими ей людьми. Она от души послала ему свет доброты и тепла, за то, что он невольно оказался стрелочником на путях её творческой судьбы…

Несмотря на видимый холод и пронизывающий ветер, на набережной было людно. Валентина Андреевна попросила водителя спуститься прямо к берегу. Водителя, всю дорогу наблюдавшего за своей необычной пассажиркой, и эта её просьба не удивила. Конечно, он слегка посопротивлялся, ссылаясь на отсутствие каких-либо дорожных знаков на спуске, но Валентина Андреевна заверила его, что оплатит с лихвой не только дорогу, но, в случае чего, и штраф. Удовлетворённый её обещаниями, водитель направил свои машину к неширокой дороге на спуск… Через какие-то пять-семь минут они уже стояли почти у самой воды.
- Коль уж мы с Вами совместно наблюдаем исторический момент ледохода, может быть нам стоит познакомиться? – Улыбнувшись, обратилась к шофёру Валентина Андреевна. – Меня зовут Валентина Андреевна.
- Сергей, - буркнул водитель. На вид он был немногим постарше Пети.
- Как Вы считаете, Сергей, почему люди любят смотреть на ледоход? – осторожно поинтересовалась Валентина Андреевна. Ей не хотелось быть навязчивой, но её эмоции продолжали бежать впереди её мыслей… И управление теми и другими было затруднительно…Парень повернулся к ней лицом, пристально посмотрел в её сияющие радостью глаза и решил поддержать разговор:
- Стихия! Сила обновления…Наверно многие переносят это ощущение на себя…Что-то побеждают в самом себе…
- Как Вы хорошо, как верно сказали! Спасибо!– Валентина Андреевна с уважением глянула на парня и тут же занырнула в свои собственные ощущения…Ощущения сменились плавным течением мыслей, а мысли также плавно перетекли в строки:
*
В коктейль весны кусочки льда
Бросает ветер шалый…
Облизывает берега
Реки язык шершавый…
*
Вот изгибается земля,
Скользит, качаясь, с треском,
Снимает кожу, как змея,
Река за перелеском…
*
Уходит почва в никуда.
И льдина льдину режет…
Хватается за край вода,
И небо её держит!
* * *
Чтобы отвязаться от крутящихся теперь в её голове четверостиший, и не забыть их, Валентина Андреевна вновь решилась побеспокоить водителя просьбой одолжить ей на несколько минут ручку и любую бумагу, на которой можно было бы записать несколько строк. Ручка нашлась, из бумажного в салоне машины была лишь газета, на полях которой, с разрешения Сергея, Валентина Андреевна записала стихи. Затем она аккуратно оторвала написанное, сложила и засунула в карман куртки. Облегчённо вздохнув, перенесла своё внимание на находящихся на побережье людей. Кто-то, замерев, наблюдал за медленно проплывающими льдинами. Кто-то кутался от вездесущего ветра в шарфы и под капюшоны. Детишки грелись на руках взрослых. Девушки прижимались спинами к тёплой груди своих пареньков. Внимание Валентины Андреевны перетягивала к себе одна парочка, медленно двигающаяся тоже по самому краю берега, им на встречу. Парень одной рукой прижимал к себе, девушку, а другой рукой широко жестикулировал, по-видимому, что-то увлечённо рассказывая ей.
- Вот так же и мы с Павлом когда-то ходили у реки, и он так же взмахивал рукой, в такт своим восторженным эмоциям, - подумалось Валентине Андреевне. – Сейчас, наверно, Павел замучил бедную Веру Степановну своими звонками и расспросами о том, как, куда и зачем я поехала… И Вера Степановна путается в своих ответах на его напористые вопросы…». Валентина Андреевна мысленно перебирала варианты их с Павлом дальнейшего общения, сомневаясь в одном: сможет ли Павел воспринять её такой, какая она теперь есть, какой она теперь стала … без него?.. И совершенно не сомневалась в другом: что Павел будет делать всё – всё возможное, и даже невозможное, чтобы вернуться, прежде всего, к себе самому… Валентина Андреевна ещё раз глянула в сторону явно влюблённой парочки, и переключилась на мысли о вечном. Пора было отправляться в обратный путь. Но… как не хотелось!.. Неожиданно проклюнувшее солнышко притормозило их: Валентина Андреевна решилась выйти на встречу робким солнечным лучам и подставить им свое измученное затворничеством, бледное лицо(!). Она открыла дверцу машины и выставила ногу на землю. Затем постепенно перенесла на эту ногу центр тяжести своего тела и подтянула вторую ногу. Держась обеими руками за дверцу, поднялась на обе ноги. Встала. С непривычки, прищурившись от яркого света, потянулась физически, мысленно, чувственно к ним, не прикрытым ни бетонной крышей дома, ни железной крышей машины, потянулась к ним – открытым в бесконечность небесам!... И небеса, в ответ, будто пролили на неё строки:
*
Я знаю: ВЫ на свете..!
Как дар ВАШ чист и светел,
Как тонок!
Что мысли? Что страницы?..
Кто я? – Души и Птицы –
Ребёнок!!!
*

Петя и Юля медленно шли вдоль берега навстречу одиноко стоящему такси. Петя прижимал к себе уже начинающую подмерзать, на порывистом ветру, Юлю и, рассуждая об их с ней прекрасном будущем, предложил Юле поторопиться на остановку, чтобы окончательно не простудиться…Они ускорили шаг. Как вдруг, Пете отчётливо привиделось лицо мамы… Он остановился. Оглянулся по сторонам и сфокусировал свой взгляд на, как ему показалось, очень знакомой женской фигуре, стоящей у такси и обеими руками держащейся за дверцу машины. Его сердце захлестнуло волнением:
- Мама! Мама! Юля, это же мама моя! Юлечка, извини, ей же трудно! Юля, скорее! Догоняй! – Он уже бежал к их такси, широко распахнув руки и крича: «Мама! Мамочка! Как ты?». Подбежал, заглянул в её глаза: «Как так? Ты? Сама? Ну, ты даёшь!..». – Он присел на корточки, обхватив обеими руками её подрагивающие от слабости ноги. А счастливая Валентина Андреевна, чувствуя теперь надежное укрепление своей опоры, машинально оторвала одну из своих вцепившихся в дверцу машины рук, и легонько погладила своего разволновавшегося сына по голове:
- Всё хорошо! Спасибо, родной... Я присяду в машину… Устала… Познакомь же меня со своей любимой! – Валентина Андреевна напрягла зрение: уже было видно, как широко, искренне улыбается, глядя на них, приближающаяся к ним симпатичная девушка, и ещё она увидела, как от этой девушки, вернее от её энергетического поля, вдруг отделилась и прозрачно материализовалась фигурка девчушки, лет пяти, чем-то схожей с ней, тогдашней пятилетней Валюшкой. Фигурка отделилась и понеслась вслед за своим папой, также широко раскинув ручонки. Она была в сарафанчике, и ей, пока ещё, не могло быть ни жарко и ни холодно… На шее у малышки, на золотой цепочке, висел маленький золотой крестик, поблёскивающий в свете одного, общего для всех, как на этом побережье, так и во всей Вселенной - божественного солнечного лучика!..

Конец.
Благодарю всех, кто дочитал эту повесть до конца. Была бы очень признательна за отзыв.С уважением Автор. 5.01.2011.